Бумажный тигр

— А как же твоя газета? — наконец осмелилась она спросить.
Он улыбнулся, вдруг поднялся с постели и потянул ее за собой:
— Я хочу тебе кое-что еще показать. Помнишь, я говорил, что пришлось доводить тут кое-что до ума?
— Да…
— Вот сейчас все увидишь своими глазами.
Джорджина колебалась:
— Но, Дэниел, я не одета!
— Я тоже, — беззаботно ответил он и взглянул на нее так, что она покраснела с головы до пят.
С трудом поборов желание прикрыть чем-нибудь свою наготу, Джорджина упрямо вздернула подбородок и последовала за своим мужем из спальни. Оба были в чем мать родила и разгуливали по дому босиком, совсем как язычники. Но Джорджине эти новые ощущения были даже приятны.
Дэниел повел ее ко второй лестнице, они спустились на кухню и остановились на мгновение перед ступеньками, ведущими в подвал. Джорджина бросила на Дэниела неуверенный взгляд, но последовала за ним, когда он стал спускаться первым. Внизу было холодно, но она видела перед собой голую спину Дэниела, и от этого ей почему-то становилось теплее.
Он распахнул какую-то дверь, и Джорджина изумленно вскрикнула. Там, сверкая стальными боками, царственно высился тот самый типографский станок, который стоял на складе, где они жили раньше. Джорджина, зачарованно разглядывая его, провела рукой по металлическому кожуху и вопросительно уставилась на мужа.
Дэниел в ответ пожал плечами и, сложив руки на груди, проговорил:
— Теперь нам уже нет нужды зарабатывать им себе на пропитание. Нынче я уже не против семейства Мал-лони, а за него, так что главную нашу тему можно считать исчерпанной, но в городе и округе, к сожалению, есть еще много того, что следовало бы исправить. И я решил, что мне ничего не помешает издавать ежемесячник. Если, конечно, удастся найти парочку толковых репортеров…
Джорджина приложила палец к его губам и одарила невинной улыбкой:
— Вроде меня? Дэниел нахмурился:
— Только через мой труп! И думать забудь! Ты носишь моего ребенка!
— Но он и мой тоже. Ты слышал, что железнодорожная компания уволила почти всех своих бывших сотрудников и наняла иммигрантов — фактически неквалифицированную рабочую силу, — которые согласны получать вдвое меньше? Я видела фотографии, сделанные на месте той недавней аварии. Поезд съехал с рельсов по вине неопытного машиниста. А еще один знающий человек рассказал мне, что мост, который сразу за Джаспером, вот-вот рухнет, но компания отказывается выделять средства на его ремонт. Если ты найдешь репортера, который напишет материал, я отправлюсь туда и сама сделаю снимки. Уверена, что, когда наша газета выйдет в свет, эти фотографии захотят перепечатать в Цинциннати…
Дэниел видел, что Джорджина начинает увлекаться. Поэтому он приложил палец к ее губам точно так же, как она сделала это минуту назад. Подхватив ее на руки, он стал подниматься вместе с ней по лестнице.
— И думать забудь, мисс Ягодка. Никуда ты без меня не отправишься.
Джорджина укусила его за палец.
— Тогда тебе придется отправиться со мной. А теперь поставь меня на землю, Дэниел. Неужели тебе не тяжело?
Ему было не тяжело нести ее, а тяжело сдерживаться. Особенно учитывая, что ее розовые ягодицы прижимались к такому месту… А Джорджи еще нарочно подвигала бедрами.
— Сдавайся, Дэниел. Тебе со мной не тягаться. Он уложил ее прямо на пол на кухне и сел сверху, зажав коленями.
— Вот тут ты ошибаешься, мисс Ягодка. И предупреждаю, если ты попытаешься сбежать в Джаспер без меня, мне придется телеграфировать своему старому другу Пекосу, он приедет и привяжет тебя к воротному столбу.
— Не посмеешь! — воскликнула Джорджина, но тут же рассмеялась, когда он пощекотал ей шею.
— Я настоящий книжный герой, а герои всегда побеждают, — заметил он, склоняясь над ней.
Вскоре Джорджина вскрикнула от наслаждения, но в душе не сдалась. Солнце ярко заливало кухню, проникая через окно, и отбрасывало блики на ее лучезарную улыбку. Она отдалась мужу телом, но дух ее воспарил так же высоко, как и его.
Все, что может сделать герой, сделает и его жена.