Первый и единственный
Дальше он произнес нецензурное слово.
В гневе она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но в следующий миг он перехватил ее руку, и она оказалась в его объятиях.
— Не уходи, Ники, — нежно попросил он. — Останься со мной на все выходные.
Слезы подступили к ее глазам, и она затрепетала от радости. Он произнес те самые слова, которые она сейчас больше всего хотела услышать.
— Зачем?
Он приподнял ее подбородок и заглянул в сияющие глаза.
— Затем, что я нахожу тебя восхитительной. Черт побери, и еще потому, что для меня невыносима даже мысль о тебе с кем-то другим. — И он завершил свою тираду долгим, властным поцелуем.
Весь день они оставались вместе. Гуляли держась за руки по городу, заходили в дорогие рестораны и занимали там укромные угловые столики, где целовались в промежутках между подаваемой черной икрой и шампанским. Когда они вернулись к нему домой, он всю ночь держал ее в своих объятиях, но не пытался заняться с ней любовью. Это смутило и обидело ее.
Однако уже на следующее утро она проснулась оттого, что Джейсон стаскивал с нее футболку, в которой она спала. Небритый, с решительным огнем в глазах, он выглядел необыкновенно сексуальным, и горячая волна возбуждения пробежала по каждому ее нерву.
— Я знаю, тебе, наверное, еще больно, — прошептал он, целуя ее. — Но я не проживу больше ни минуты, если мы сейчас же не займемся любовью.
— Джейсон, — воскликнула она, обнимая его за шею, — а я думала, что ты во мне разочаровался.
— Разочаровался? Ты хоть представляешь себе, чего мне стоило все это время не прикасаться к тебе? — И он положил ее ладонь на свой возбужденный член. — Это похоже на разочарование?
— Это похоже как раз на то, чего я хочу, — засмеялась она.
В его глазах снова загорелся огонь желания, но он не торопился, покрывая все ее тело поцелуями. Прикосновения его жесткой щетины восхитительно возбуждали ее нежную грудь и обнаженный живот.
— Хочу завести тебя, — произнес он уверенно, стягивая с нее трусики. — Это должно помочь.
— Я завожусь от одного твоего вида, — улыбнулась она.
Ники поняла, что имел в виду Джейсон, лишь когда он прижался лицом к ее раскрытым бедрам. Невыразимый контраст между его грубым, колючим лицом и нежными губами доводил ее до грани безумия, поднимая до неведомых раньше высот возбуждения и плотского желания.
Вскоре ему пришлось удерживать ее обеими руками, прижимая к кровати. Вцепившись в его волосы, она хрипло умоляла поцеловать и взять ее скорее. Наконец он привстал над ней, проник в ее рот языком, и она обхватила его ногами, нетерпеливо поглаживая.
На сей раз Джейсон не торопился, входя до конца в ее плотное нежное лоно. Глядя сверху на ее горящее лицо, он наблюдал, как нарастающее возбуждение расширяет ее зрачки с каждым его медленным, глубоким толчком. Его коварная неторопливость сводила ее с ума, и скоро она превратилась в сущую дикарку, царапая ему спину и умоляя об освобождении. В ответ он лишь засмеялся и перевернулся на спину, переместив ее наверх. Ники едва не задохнулась от ощущения еще большей близости, которое давало ей это новое положение.
— Люби же меня, тигрица, — шепнул он.
Теперь настала ее очередь глядеть сверху в его замутненные страстью глаза. Ники оперлась на его плечи и начала тихонько двигаться, сначала будто изучая, потом со все нарастающим пылом и самозабвением. Ее возбуждение и ничем не сдерживаемая страсть пробудили в нем неукротимое желание. Внезапно Ники почувствовала, как попадает в царство нового, бесконечно обжигающего удовольствия, и ее ногти глубоко вонзились в плечи Джейсона. Ошеломленная своим невероятно сильным первым оргазмом, она без сил упала на него и зарыдала в его объятиях.
Ему не нужно было спрашивать, отчего она плачет. Он знал это без слов.