Альбертина и Дом тысячи чудес

 
Месье Флип включается в борьбу
Рама маленького кухонного окошка — столь же ветхая, как и все остальное на этой вилле, — легко поддалась. Но образовавшаяся дыра была слишком мала, чтобы вместить человека столь увесистого, как месье Флип. Отто и Пауле двумя большими медными поварешками пытались расширить дыру, а Клара, оглушительно гремя крышкой о кастрюлю и громко крича, пыталась скрыть деятельность мальчишек от тети Коры.
Somnium disparatum, угасание сновидений, уже очень далеко продвинулось в своей разрушительной работе. Лица Отто, Клары и Пауле стали пепельно-бледными, и клеточки на их одежде почти стерлись. Они дышали шумно, с каким-то стрекотом, напоминающим стук допотопной швейной машинки. Прозрачные пятна шли по всему телу, достигая порой величины теннисного мяча.
— Береги-и-ись! — заорал вдруг месье Флип. Схватив большую деревянную колоду, на которой раньше рубили мясо, он поднял ее на уровень груди, как таран, и ринулся в пролом. Удар был такой силы, что сама колода и вместе с ней часть кухонной стены рухнули в сад. Кухня наполнилась известковой пылью. Где-то в белой мгле кашляли клетчатые. Даже кашель требовал от них теперь большого напряжения.
— Сидите совершенно спокойно, — сказал им Флип. — Сейчас я проберусь в западную башню и принесу ключ с драконом!
Отто весь сжался:
— Ключ с драконом?
— Да, в данном положении он нужен нам обязательно, и тогда мы с вами быстренько пойдем в…
— Нет, это ужасно! — Отто прямо-таки рвал на себе волосы.
— Отто, что случилось? Вы что-то хотите мне сказать?
Отто тяжело вздохнул:
— Нам нужна Альбертина!
— Мне тоже очень не хватает Альбертины. Я глубоко уважаю вашу дружбу, но, пока мы выручаем Альбертину, может наступить вторая, совершенно необратимая стадия угасания.
— Но ключ — у Альбертины!
— Ну уж мне эта семейка Шульце! Будь прокляты их своеволие и любопытство! — Месье Флип думал всего минуту. — Я ненадолго ухожу. Вы остаетесь здесь и стараетесь по возможности беречь силы, понятно?
— Куда вы собрались? Мы с вами! — Клара шаталась как пьяная, пытаясь добраться до пролома в стене, но ничего у нее не вышло.
— Нет уж, я пойду один. Для вас это будет сейчас слишком тяжело. Кроме того, вы должны избегать прямого дневного света, потому что он ускоряет процесс исчезновения сна. Я скоро вернусь. Пожалуйста, послушайтесь меня хоть на этот раз. — Месье Флип не желал слышать никаких возражений.
— Мы будем здесь, когда вы вернетесь. Обещаю. Вот вам моя рука, — сказала Клара, протягивая руку, но обнаружила, что пальцев на ее руке уже не видно. — Ну, не вся рука, так хоть локоть!
Месье Флип ухватился обеими руками за края пролома, качнулся туда, потом обратно, как делают спортсмены на санной трассе, выходя на старт, и прыгнул. Отто подозревал, что дыра окажется слишком мала и шарообразный животик месье Флипа в нее не пройдет, — так оно и оказалось. Месье Флип прочно застрял и только энергично сучил ножками в воздухе.
— Э-э, Отто, не могли бы вы на минутку забыть о том, что я вам говорил про экономию сил, и оказать дружескую услугу, выручив меня из этого пренеприятного положения? Было бы очень полезно немного надавить на меня.
— Тебе это вряд ли удастся, — качая головой, сказал Пауле.
— Ты просто Отто плохо знаешь, — ответил тот и схватил большой металлический трезубец для разделки мяса, который висел на стене. — Вы готовы, месье Флип?
— Я-то готов, не знаю, как вы, — ответил дворецкий, ни о чем не подозревая.
Отто прикрыл глаза рукой, отвернулся и легонько ткнул Флипа трезубцем.
— Ой-ой-ой, вы щекочете меня! — воскликнул месье Флип.
— Что ж, от судьбы не уйдешь! — сказал Отто, прицелился и ощутимо ткнул месье Флипа пониже спины.
Месье Флип вскрикнул, дернулся, проскользнул в дыру и плюхнулся прямо в куст рододендрона. Чуть погодя круглое лицо дворецкого со слегка вымученной улыбкой показалось в дыре.
— Необычные жизненные обстоятельства требуют необычных методов. Спасибо.
— Поторопитесь и возвращайтесь с Альбертиной. Долго мы не протянем! — крикнул Отто.
Стоя среди огорода, месье Флип обернулся по своему обыкновению кругом и оказался в темно-синей шоферской форме. На голове у него красовалась форменная фуражка, украшенная золотым шнуром. Он похрустел пальцами и исчез в курятнике.
Вскоре дети услышали тарахтение мотора.
— Ш-ш-ш! — зашипела Клара, прижимая ухо к кухонной двери.
Отто присел около нее на корточки и тоже прислушался.
— А эта ведьма, похоже, в прекрасном настроении!
Тетя Кора танцевала по гостиной. Ее муж Руфус глазам своим не верил, но Кора Рабеншлаг летала по комнате, как балерина, раскидывала руки, крутилась волчком и ликующе вопила. Время от времени у нее вырывался крик:
— Мое, мое, мое! — Потом она наконец напрыгалась и раздраженно прикрикнула на мужа: — Иди сейчас же наверх и упакуй наши вещи. Да прихвати все ценное, что увидишь! А я пока по телефону позвоню, поболтаю немножко. И чтобы через десять минут ты был внизу, понял?
Дядя Руфус услужливо поклонился. Он привык всегда так поступать, если Кора говорила с ним этим лающим казарменным тоном. Он, как обычно, сжал руки в кулаки в карманах своих канареечно-желтых штанов и поспешно побежал вверх по лестнице. Тетя Кора уселась на широкий диван, сняла с черного телефона трубку и обнаружила, что провод оборван.
— Не дом, а мусорная свалка! — взвилась она, на чем свет стоит проклиная виллу. Под телефонным столиком что-то запиликало. Тетя Кора опустилась на колени и выудила мобильный телефон, на экранчике которого была надпись: «Звонит Нина». Она нажала на зеленую кнопку и прошипела в телефон:
— Отключитесь сейчас же, вы мешаете! — Горя от нетерпения, полная злорадства, она набрала номер Болленштиля. Вид она на себя напустила самый что ни на есть деловой, но все же не могла удержаться от легкого похихикивания. — Алло? Господин Болленштиль? Вы никогда не догадаетесь, кто у аппарата… Верно, это Кора Рабеншлаг… Да-да, я до сих пор еще в Вюншельберге, а точнее — на вилле Вюншельберг. Вы удивлены, не так ли? Как бы я хотела увидеть сейчас ваше глупое, жирное лицо!.. Что я себе позволяю? Я вам сейчас скажу что: я позволяю себе вспомнить, что вы обещали мне миллион, если я перепишу виллу на вас. Что ж, теперь я вполне могу это сделать… Ах, это вас радует? Тогда будьте так добры, порадуйте меня тоже: приготовьте чемоданчик побольше, потому что цена, к сожалению, повысилась до десяти миллионов. Вы же знаете, инфляция и все такое.
На другом конце провода Болленштиль трясся от неудержимого смеха, подобного землетрясению. В трубке что-то щелкнуло, и голос повторил несколько раз: «Связь окончена».
— Алло, вы еще на проводе? — Тетя Кора с размаху швырнула мобильник в угол. — Что ж, посмотрим! Он еще ко мне на коленках приползет!
Сидя в кабинете бургомистра, Болленштиль, сотрясаясь от смеха, бросился в кресло.
— Эта старая перечница и цента не увидит! Гомецингер, поторапливайтесь, поехали! Я лично хочу увидеть, как чугунная баба ударит по стене. Вперед!