На всю жизнь

— Вы презренный тип, никчемный мелкий жулик и карточный шулер!
— Кей! — пытался остановить ее Керли. Она продолжала:
— Пьяница и бабник! Вы лжец, вы вор, вы…
— Еще немного — и вы начнете оскорблять меня, — произнес Ник.
— Вы бы и с мертвого золотые зубы сняли. Вы бы собственную мать продали, чтобы провести еще одну неделю в этом прибежище порока! Вы отвратительный, низкий… и вы называете себя человеком?
— Только в качестве упрека, уверяю вас. — Серебристо-серые глаза Ника зажглись веселым огоньком.
— Кей, перестань, Ник никогда… — Керли дотронулся до ее руки.
— Замолчи, Керли! — Она отбросила его руку, ни на секунду не отводя взгляда, от Ника. — Вы насквозь порочны, Ник Мак-Кейб. Дьявольское отродье!
Не помня себя от злости, капитан Кей Монтгомери стояла в полосе утреннего солнечного света, осыпая Ника Мак-Кейба потоками брани. Давая ей возможность выпустить пар, Ник теперь уверился в том, о чем раньше лишь догадывался. Быть может, капитан Кей Монтгомери была совершенством во многих отношениях, однако ей была присуща по меньшей мере одна вполне человеческая слабость.
Она не умела владеть своими чувствами.
Наконец она остановилась. Она ждала, что он скажет. Он молчал.
— Ну? Что вы можете сказать в свое оправдание, Мак-Кейб?
Нисколько не раскаиваясь, Ник еще больше разозлил Кей, когда низким и ровным голосом процитировал, как ученик, не пропустивший ни одного занятия в воскресной школе:
— Кротостью склоняется к милости вельможа, и мягкий язык переламывает кость. — Он одарил ее язвительной улыбкой и холодно добавил: — Соломоновы притчи 2, 5:15, как мне кажется.