На всю жизнь
Ник толкнул ногой одну из черных кожаных дверей, распахнувшуюся от удара, и стремительно прошел через нее. Не обращая внимания на визг Кей и ее разметавшиеся волосы, хлеставшие его по лицу, он поставил ее на тротуар. Но он продолжал удерживать ее, крепко обхватив своей длинной рукой талию Кей.
Прижимая к себе хрупкое извивающееся тело Кей, Ник грубо распахнул высокий воротничок ее униформы. Красное лицо Кей покраснело еще больше, и она вцепилась в его руку. Все же Нику удалось проворно расстегнуть несколько пуговиц. Вне себя от ярости, со страхом ожидая его дальнейших действий, Кей скрестила руки на груди, пытаясь защититься.
— Не льстите себе, — произнес Ник.
Засунув руку в карман, он достал несколько зелененьких и затолкал банкноты в открытый ворот ее синего жакета. Кей вздрогнула, когда его длинные пальцы прикоснулись к обнаженной плоти.
Нисколько не смутившись, Ник произнес:
— Вот мое пожертвование. — Он засунул деньги в белую хлопковую сорочку Кей. — Никогда не приближайтесь больше к «Золотой карусели».
Его рука с длинными пальцами быстро ухватила Кей за горло, так, что та не могла повернуться.
Ник наклонил смуглое точеное лицо совсем близко к лицу Кей. Так близко, что она почувствовала на щеках его теплое дыхание. Встретившись сощуренными серыми глазами с испуганным взглядом ее голубых глаз, он произнес пугающе низким тоном:
— На этот раз я проявил терпение, капитан Кей. Больше этого не будет.
Его загорелые пальцы немного помедлили на ее мягкой шее. Он увидел ее решительный подбородок, прыгающие огоньки в выразительных голубых глазах. Его суровое лицо слегка смягчилось. Крупные губы сложились в нечто вроде дьявольской усмешки.
— Прелесть моя, занимайтесь своими игрушками, а я займусь своими.
Наконец Ник отпустил ее, потер ладони и поправил черный шелковый галстук. Жестом он показал вышибале, наконец вставшему на нош и потирающему болевшую голову, следовать за ним внутрь.
Большой Альфред подчинился.
Пока Ник не смотрел в его сторону, англичанин осклабился и подмигнул Кей. Он был восхищен ее храбростью.
По правде говоря, Ник Мак-Кейб тоже признал это.
Неохотно.