Костер на снегу
— Что такое? — спросил доселе молчавший Кейн. Натали не ответила, пережидая вспышку особенно жестокой боли. Кейн подошел и коснулся ее потного лба.
— Не трогай меня! — простонала она, рывком отодвигаясь от него по постели.
На лице Кейна появилось упрямое, неуступчивое выражение. Ладонь легла повыше груди, пригвождая ее к кровати. Он наклонился к самому лицу Натали, овеяв ее жаром дыхания.
— Я не для того спас тебе жизнь, чтобы ты пустила ее по ветру из-за глупого упрямства, — произнес он раздельно. — Однажды ты спасла мою, и теперь, когда мы квиты, я мог бы со спокойной душой предоставить тебя самой себе: иди на все четыре стороны и замерзай в лесу! Но я доведу дело до конца и поставлю тебя на ноги, а ты будешь вести себя так, как и следует больной, беспомощной женщине, то есть будешь делать то, что я скажу. Если ты думаешь, что мне нравится делить с тобой жилье, то ошибаешься. Я с такой же радостью избавлюсь от тебя, как ты от меня. Я даже готов сам отвезти тебя на ранчо, если только ты пообещаешь не доставлять мне лишних хлопот.
Его небритое лицо, так близко нависшее над ней, сердито выпяченная челюсть, сдвинутые брови, а главное, явная угроза в глазах — все это не на шутку испугало Натали. Когда Кейн умолк, она с минуту смотрела на него, потом вздохнула и, сдаваясь, опустила глаза. Ничего более не добавив, он наконец выпрямился, к большому ее облегчению, но не сел рядом, как она опасалась, а начал обходить помещение, раздвигая на всех окнах шторы.
В комнату со всех сторон хлынул свет. Не солнечный свет, а белизна густого снегопада, ослепительная для привыкшего к полумраку зрения. Казалось, что за стеклами, до половины занесенными снегом, кто-то машет сразу сотней пушистых белых шалей. Натали зажмурилась, из-под плотно стиснутых век выступили слезы.
— Ну, убедилась? — спросил Кейн подходя. — Интересно знать, что бы ты там делала! Надеюсь, теперь ты останешься по доброй воле.
— Конечно, конечно! — заверила Натали, стараясь сморгнуть слезы. — Только задвинь, пожалуйста, шторы! Глазам больно.
Она приподняла краешки губ в улыбке, и Кейн охотно улыбнулся в ответ. В глазах его запрыгали лукавые бесенята, он сунул руки в карманы и приблизился к постели с видом хозяина положения.
— Скажи “пожалуйста”!
— Пожалуйста, Кейн.