Крылья

Сильно запыхался и Ангало; стараясь скрыть это, он весь побагровел.
— Почему ты нас не предупредил? — возмущенно спросил он.
— Вы так увлеклись спором, — отвечал Масклин, — что не обратили бы никакого внимания на мое предупреждение. Вот я и бросился бежать, рассчитывая, что вы последуете за мной.
— Великое… тебе… спасибо, — выдохнул Гердер.
— Но почему ты сам не запыхался? — спросил Ангало.
— Мне часто приходилось бегать во весь дух, — ответил Масклин, оглядывая растение. — Что дальше, Талисман?
— Идите по этому коридору.
— Но тут же полно людей! — взвизгнул Гердер.
— А их везде полно. Поэтому мы и хотим улететь, — сказал Масклин и, помолчав, добавил: — Послушай, Талисман, нет ли какого-нибудь другого пути? Гердера чуть было не раздавили в этой давке.
На грани кубика появилась сложная вязь цветных точек.
— А какова, собственно, ваша цель?
— Найти Тридцатидевятилетнего Внука Ричарда, — отдуваясь, произнес Гердер.
— Нет, — поправил Масклин, — самое важное для нас — попасть во Флориду.
— Не хочу я ни в какую Флориду, — пробурчал Гердер.
Поколебавшись, Масклин сказал:
— Возможно, сейчас неподходящее время для откровенного разговора, но должен признаться, что утаил от вас очень важные сведения.
И он рассказал им о Талисмане, о космосе и Космическом Корабле в небе. И все время, пока он рассказывал, вокруг них не смолкал оглушительный людской шум.
— Стало быть, ты даже не собираешься искать Внука Ричарда? — спросил Гердер, когда он закончил свой рассказ.
— Думаю, он очень важная персона, — поспешил ответить Масклин. — Но ты прав. Во Флориде есть место, откуда ракеты взлетают в небо, чтобы развесить там эти штуки, которые люди называют спутниками связи.
— Что за чушь? — возмутился Ангало. — Ты же знаешь, что в небе ничто не может висеть, все падает.
— Я и сам не очень-то хорошо это понимаю, — сознался Масклин. — Только знаю: если подняться достаточно высоко, оттуда уже ничто не падает. Но как бы там ни было, нам надо добраться до Флориды и положить Талисман в одну из взлетающих ракет, остальное он сделает сам. Так, по крайней мере, он обещает.
— И это все? — спросил Ангало.
— Думаю, это не труднее, чем угнать грузовик, — сказал Масклин.
— Уж не предлагаешь ли ты угнать самолет? — ужаснулся Гердер.
— Вот было бы здорово! — обрадовался Ангало, и его глаза засверкали, как электрические лампочки. Он просто обожал все средства передвижения, особенно быстроходные.
— А ты, я вижу, не прочь! — воскликнул Гердер.
— Я ничего не говорил об угоне самолета, — поспешил вмешаться Масклин. — О воровстве не может быть и речи. Но почему бы нам не прокатиться на одном из них?
— Класс!
— Но мы не будем им управлять, Ангало.
Ангало пожал плечами.
— Ладно, — сказал он. — Но представь себе, что в полете пилот неожиданно заболел, тогда мне придется взять управление на себя. По-моему, я совсем неплохо вел грузовик.
— Ты все время на что-нибудь налетал, — сказал Гердер. — Поэтому ты, вероятно, и вообразил, что сможешь летать.
— Я учился. К тому же в небе не на что налететь, разве что на облака, а они такие мягкие, как из пуха.
— Но ведь есть и земля.
— Это-то не страшно. Земля будет слишком далеко.
Масклин постучал по черному кубику.
— Ты знаешь, где находится самолет, вылетающий во Флориду?
— Да.
— Веди нас. И если можешь, избегай людных мест.
Накрапывал тихий дождь, вечерело, и по всему аэропорту зажигались огни.
Ни один человек не услышал, как слегка звякнула маленькая вентиляционная решетка на наружной стене аэровокзала. Три трудноразличимые фигурки спрыгнули на бетонное покрытие и заторопились прочь.
К самолетам.
Ангало поднял глаза.
Выше. Еще выше. Пока голова не оказалась совсем запрокинутой. Он чуть не расплакался.
— Какой громадный! — сказал он.
— Слишком громадный, — бормотал Гердер, стараясь не поднимать глаз.
Как большинство номов, родившихся в Универсальном Магазине, он чувствовал себя очень неуютно, если не видел над собой какого-нибудь покрытия или потолка. То же самое и Ангало: он не любил бывать в Снаружном мире, а еще больше не любил медленное движение.
— Я видел, как они взмывают в небеса, — сказал Масклин. — Они действительно летают. Честное слово!
— Какой громадный!
Самолет и в самом деле был такой огромный, что им приходилось вновь и вновь пятиться, чтобы увидеть его целиком. На обшивке поблескивали капли дождя. На боках фюзеляжа ярко отсвечивали красные и белые огни аэропорта. Это была не летающая машина, а большой кусок неба.
— Конечно, они кажутся куда меньше, когда высоко над нами, — прошептал Масклин.
Задрав голову, он посмотрел вверх, на самолет. Еще никогда в жизни не чувствовал он себя таким крохотным.
— Хочу такой самолет, — простонал Ангало, стискивая кулачки. — Вы только посмотрите на него. Совсем неподвижный, а впечатление такое, будто он стремительно мчится.
— Но как мы заберемся на него? — недоуменно спросил Гердер.
— Представь себе, как вытянутся лица у наших друзей — тех, что остались дома, — когда они узнают, что мы летали на самолете.
— Представляю. Даже очень отчетливо, — сказал Гердер. — Но как мы все-таки заберемся на него?
— Мы могли бы… — начал Ангало и тут же запнулся. — Ну что ты затвердил: как мы туда заберемся! — рассердился он.
— Над колесами есть люки, куда утапливаются колеса, — сказал Масклин. — Мы могли бы туда залезть.
— Нет, — подал голос Талисман, торчащий у него под мышкой. — Там нечем дышать. Вы должны забраться внутрь, в пассажирский салон. Самолеты летают в разреженном воздухе.
— Естественно, — угрюмо проронил Гердер. — Потому он и воздух, что разреженный.
— Но вам нечем будет дышать, — терпеливо повторил Талисман.
— Не знаю, кто как, а я смогу, — возразил Гердер. — Дышать я всегда могу.
— Чем ближе к земле, тем воздух плотнее, — сказал Ангало. — Я читал об этом в книге. Поэтому внизу ты можешь дышать всей грудью, а вот вверху тебе может не хватить воздуха.