Гордое сердце

— Не бойтесь, я не обижу вас. Я… — Маккензи замолчал, подыскивая слова.
Молчала и она.
— Та девушка, ну помните… Эллен, — выдавил он наконец, — я и пальцем не тронул ее.
Нелегко далось ему такое признание. Она это поняла, как и то, что он не из тех мужчин, которые извиняются или оправдываются, пытаясь что-то доказать.
— Я знаю это, — убежденно сказала Эйприл.
На его лице проступило изумление.
— Как же, помню я эту Эллен, — продолжала Эйприл, — успела разглядеть. Вашей вины в том, что случилось, нет. Между прочим, Дэйви прекрасно разбирается в людях, да и мой отец тоже.
— То есть как? Ваш отец?..
— Он упоминал о вас в письме. Он ценит вас.
— Ценил, — усмехнулся Маккензи. — Теперь вряд ли.
— А что, если нам вместе отправиться прямо в форт Дефайенс? Отец постарается разобраться во всем. Мы будем бороться, все должно быть по справедливости. Отец сразу поймет, что Эллен солгала.
— Но я ведь убил сержанта! — сказал Маккензи и вздохнул.
— Вы защищались, разве не так?
Он пристально всматривался в ее лицо. Неужели она на самом деле верит ему? Верит, несмотря ни на что?
— Нет, миссис Мэннинг. Оставим эту тему. Там меня ждет смерть. Террелл, Эллен… Белые всегда правы! Кто поверит мне, полукровке?
— Я не побоюсь рассказать, как издевался над вами Террелл.
— Да разве это разжалобит их? Эх, не знаете вы жизни, миссис Мэннинг! — Он помрачнел.
Но Эйприл решила стоять на своем:
— Мой отец…
— Ваш отец тоже белый. Цивилизованный человек… — Маккензи усмехнулся. — Наверняка поверит этим… и будет счастлив видеть меня на перекладине.
Дэйви пошевелился. Они замолчали, глядя друг на друга.
«Все, хватит об этом! » — решил Маккензи, а вслух сказал:
— Берите рыбу, вот галеты.
Эйприл с сочувствием смотрела на него и молчала.
— Необычная вы женщина, миссис Мэннинг, — прервал он затянувшуюся паузу. — Вы что же, вот так всегда — держите себя в ежовых рукавицах, никогда не жалуетесь?
— Да нет! Жалуюсь, когда невмоготу. Но только какой в этом смысл? Знаете, зовите меня просто Эйприл. Ведь мы, по-моему, успели подружиться.
Маккензи растерялся. Такого поворота событий он никак не ожидал.
— Эйприл [1] … — неуверенно произнес он. — Ваше имя очень подходит вам. Середина весны, время надежд…
Он тут же отвел взгляд. «Ну вот, жалеет о минутной слабости! » — подумала она.