Приключения Карандаша и Самоделкина (с иллюстрациями)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, про сливочное мороженое, жаркий день и настоящий снег
Сначала Прутик не хотел умываться, потом Прутик не желал пить молоко.
– Если ты не будешь каждое утро умываться, если ты не будешь пить молоко, – сказал тогда Самоделкин, – я не сделаю для тебя кораблик.
Прутик моментально выпил молоко и съел румяную булку.
Карандаш приготовил для Самоделкина все инструменты, какие нужно было. Но пока он их рисовал, неугомонный Самоделкин учил Прутика разговаривать:
– Скажи: моторчик.
– Мотор-чик, – повторил мальчик.
– Скажи: лампочка.
– Лам-поч-ка!
– Ты очень способный мальчик! – похвалил Самоделкин.
– Я оч-чень способный мальчик.
– Тогда скажи: вертолёт.
– Вер-то-лет.
– Просто замечательно! – радовался учитель. – Мы сегодня выучим самые хорошие слова!
Но через несколько минут Прутику стало скучно. Вместо «вентилятор» он говорил «вертилятор», а вместо «лопатка» – «копатка».
– Ты его замучил, – вмешался Карандаш. – Нельзя так учить, все в один день! Мальчик все перепутает!
– Вот-вот, – обиделся учитель. – Мне говорил, а сам что делаешь? Мешаешь воспитывать! Я тебе советую…
– Ты сначала сам нарисуй такого мальчика, потом советуй, – перебил Карандаш. – Мне кажется, у него даже голова заболела!
 
– Заболела! – весело повторил мальчик.
Тогда и Карандаш и Самоделкин подбежали к нему, стали щупать голову мальчика, ахать и охать.
– Просто ему жарко, – сказал Самоделкин.
– Жарко, – подхватил мальчик.
– Надо что-то придумать! – заволновался Самоделкин.
– Я нарисую снег. Мальчику будет прохладней, – решил художник.
А между тем и в самом деле было очень жарко. Цветы на бульваре перестали пахнуть. Летнее солнце так нагрело улицы, каменные дома, что все окна в городе блестели жарким огнём. Автомобили-фонтаны ездили по городу, поливали мостовые, тротуары, газоны, деревья, мальчишек. А взрослые смотрели на них и почему-то вздыхали.
Самоделкин тоже нагрелся – ведь он был железный.
– Ты горячий, как утюг, – сказал Карандаш, рисуя белый снег на зелёной травке.
– Чудо! Чудо! Смотрите, снег! – закричали вдруг на бульваре мальчишки. – Настоящий снег!
– Невероятно! – сказали прохожие. – В самом деле снег! Просто чудо!
Снег лежал чистый, прозрачный, белый-белый, очень холодный! Рядом шуршали зелёными листьями деревья, на клумбах цвели горячими огоньками яркие цветы. Люди вздыхали от жары, обмахивались носовыми платками, га-зетами. У продавщиц мороженого таяло в ящиках эскимо. А тут искрился на солнце крепкий льдистый снежок. Настоящий снег! Его трогали пальцами, гладили, улыбались ему. Фотолюбители снимали снег на цветную плёнку. Один художник-любитель тут же стал писать картину под названием: «Летний снег». И все были рады. Всем как будто стало прохладнее.
 
Подошла тётя в белой косынке, в белой куртке, с белым ящиком на ремне через плечо, посмотрела на снег, потом на Карандаша и ахнула:
– Где же ты его достал, такую радость? У меня мороженое тает! Лёд на базе кончился! «Ну, – думаю, – пропала. Погибнет мороженое!» Вдруг слышу, кричат: «Снег, снег!..»
Она поставила ящик в свежий хрусткий снежок. Потом вынула завёрнутое в серебряную запотевшую бумажку эскимо и дала Карандашу, Самоделкину и Прутику.
– Берите, милые, гостинчик. Берите, не стесняйтесь…
Это была Продавщица мороженого.
Если бы кто-нибудь остановил её в ту минуту и рассказал ей, какие беды принесёт Карандашу и Самоделкину эскимо на палочке, она, весёлая Продавщица, никогда и ни за что не дала бы Карандашу мороженого.
К сожалению, никто ничего не сказал, и Карандаш мигом уплёл мороженое и облизал палочку.