Судный день
— Сандерс, — обратился к Кену Донахью, — что еще можно рассмотреть на двери билетной будки?
Кен взглянул в том направлении.
— Время, когда музей открыт для посещений... Цену билетов... Упрощенную схему корабля... Несколько фотографий...
— Чьих?
— Первого капитана. Эпизоды двух крупнейших сражений в южной части Тихого океана... Интерьеры...
— "Интерьеры"! — передразнила Минди. — Дурень ты, Сандерс!
Человек-гора смутился.
— Что я сделал не так?
Джордж извлек из рюкзака прибор ночного видения и передал Раулю. Тот поспешил лично ознакомиться с афишей и заявил:
— Располагая фотографией, мы можем телепортироваться внутрь, минуя средства защиты.
Пристыженный Кен повесил головушку. Уж эта Минди!
— Прошу прощения...
— Ничего, малыш! — Я следил, как с взлетной палубы поднимается геликоптер. — Не стоит огорчаться! Ты же еще курсант, а не практикующий агент.
Пара самолетов взлетела в воздух.
— Ну же, мистер чародей! — торопил Донахью.
Рауль тщательно наводил на резкость.
— Полагаю... не может быть! Нет, точно! Машинное отделение!
В небе кружили уже не меньше дюжины боевых машин. Неповоротливый геликоптер «белл-энд-ховелл» с двумя пропеллерами, внушительная «грамманская ведьма», двухместный «кертис», два «корсара», изящный «харриер», приземистый «спитфайер», «джэпэниззиэроу»... ну и другие. Некоторые совершенно допотопны — давно сняты с производства, просто памятники старины. Однако, собранные все вместе, они представляют собой грозную силу, вполне способны сровнять с землей Манхэттен. Конечно, если Ларю успел оснастить их боевым оружием...
А он успел, мерзавец! Резко накренившись в звездном небе, «харриер» приготовился к атаке. В следующее мгновение неподалеку от нас раздался взрыв — в воздух взметнулась целая гора щебня. Лопнули ограждающие авианосец толстые канаты. К небу взлетали плиты, выдранные из тротуара; из мостовой сыпались булыжники... Я в бессилии стиснул зубы. Эх, будь все проклято! Взбесившийся самолет палил наудачу, — должно быть, в расчете, что мы сделались невидимыми. Из-за поворота вынырнуло такси и тотчас разлетелось на куски. Первые жертвы... Гибнут мирные граждане!..
Я сам прикончу тебя. Ларю, убью голыми руками! Убью дважды! И еще разок!
— Скорее, Рауль! Телепортируй нас! — отдал я команду.
В тот же миг стальные стены сомкнулись вокруг нас.
В мертвой тишине, среди двигателей высотой с дом, наш маг, обессиленный, оперся о топливный насос величиной с арбуз.
— Это была богатая идея!
— Прости, друг! — С трудом я выдавил из себя улыбку.
В центр машинного зала вел узкий проход, по обеим сторонам пульсировали газовые Турбины. Пахло дизельным топливом и раскаленным металлом с примесью едкого озона. Над нашими головами проходили паровые трубы (в каждой легко поместился бы кит), образуя вместе с водопроводными гигантскую арку. За металлическим ограждением потрескивали трансформаторы. Громадные шины светились в ионизированном высочайшим напряжением воздухе. Трудно даже представить себе, каково могло быть давление в газогенераторах, — ведь они приводили в движение гигантские Турбины, а те вырабатывали переменный ток, снабжающий электроэнергией целый город. Готовые к бою, мы устремились к овальной двери в стальной переборке судна.
«Люк», — мысленно предупредила Джесс.
«Спасибо, кладезь мудрости!»
«Не стоит».
— Стрелять без предупреждения! — напомнил я товарищам. — Никаких колебаний!
В этот момент похожая на колесо со спицами ручка на крышке люка бешено завертелась, очевидно запирая замок.
— Тревога! — раздался бесстрастный голос из динамика. — В машинном отделении посторонние!
Донахью буркнул что-то по-латыни — боюсь, что не благословение.
— Как это они нас так скоро обнаружили? — удивилась Минди, размахивая мечом японских самураев: кривое лезвие сверкало всеми цветами радуги, как всегда, когда его хозяйка приходила в возбуждение.
— Корабль сообщил, — тихо пояснила Джессика.
— Что?! — заорал я, резко поворачиваясь на сто восемьдесят градусов и нарушая сразу четыре пункта инструкции.
— Корабль, — повторила моя жена. — Он живой — как и самолеты.
— Ты хочешь сказать, что этот паршивый авианосец способен что-то понимать? Чувствовать?
Как бы отвечая на мой вопрос, свет стал меркнуть: титановые двигатели громоподобным ревом выражали свое негодование. Вдруг открылся клапан — и из трубы хлынули густые клубы отработанного пара — нежные, как ветерок из Ада. Отчаянно кашляя, мы попятились. В это время загудела металлическая палуба; вибрация все усиливалась; к ней добавились разряды молний, завывание ветра...
Уж занавес дрожит перед началом драмы,
Уж кто-то в темноте — всезрящий, как сова,
Чертит круги, и строит пентаграммы,
И шепчет вещие заклятья и слова.
Вильсон Ларю начал «Большой дренаж».