Бог Галактики
"Это становится весьма интересным, – размышлял я, оставшись один в своей палате, – многое проясняется. Никакие это, оказывается, не наркомафиози, а самые обыкновенные энергоразведчики. Их не интересуют качество турбококаина и количество примесей в Прокса-ДДТ. Им подавай что-нибудь новенькое из области точечных полей, биоэнергоники и аваплазмы. Им нужны тайны энергополей. Да, это многое проясняет, непонятным остается лишь то, зачем всем этим премудрым охотникам за новыми энерготехнологиями мог потребоваться Леон Джаггер. Уж, конечно, не из-за моих скудных знаний, почерпнутых в колледже. Помнится, что в последнее время вокруг даранского отделения РУЭ разгорелся небольшой скандал по поводу "нецелевого" использования средств, выделяемых РУЭ. В прессу просочились интересные цифры и факты, свидетельствующие о растрате в управлении РУЭ, и в частности в его даранском отделении. Теперь понятна озабоченность шефа Тирани, говорившего, что времени осталось в обрез. На днях ожидается Прибытие на Даран федеральной комиссии, которая, несомненно, во всем разберется, и Тирани ждет наказание. С этим все ясно. Непонятно лишь, каким образом таинственный элемент "икс" может спасти шкуру директора даранского отделения РУЭ и какая роль во всем этом отводится мне".
Через сутки с небольшим после вживления гипоэнергетической бомбы я был уже вполне способен к активным действиям. Майя приносила мне какие-то восстановительные пилюли и кормила стандартными обедами, извлекая их из довольно примитивного моноресторана, что стоял неподалеку от моей постели. Прием пищи и лекарств занимал около получаса, все остальное время я находился в одиночестве. Наконец я настолько поправился, что смог проделать комплекс упражнений диоке. Часовая гимнастика дио полностью восстановила мои силы. Я облачился в предусмотрительно оставленный мне комбинезон и ботинки ярко-желтого цвета и попробовал выйти из палаты наружу, но дверь оказалась запертой. Я Присел в кресло и, не в силах сейчас повлиять на ситуацию, принялся обдумывать план моих дальнейших действий.
"Гипоэнергетическая взрывчатка – это, конечно эффективное средство контроля над человеком. Особенно, когда она имплантирована в вашу голову. Такая взрывчатка куда как эффективнее энергобраслетов, от которых, хотя и с трудом, но все же можно освободиться. Но гиповзрывчатка имеет один существенный недостаток. Для того чтобы гипобомба взорвалась, необходим психотронный передатчик, а, насколько я знаю, на Даране он только один. И размещается как раз в здании РУЭ, где я и нахожусь. Предназначенный для передачи энергополей на дальние расстояния, психотронный передатчик должен был служить науке, поискам передовых технологий в биоэнергетике. Руэновцы же распорядились им иначе. Использовали в своих мерзких интересах. Что ж, если я не могу извлечь гипобомбу из моей многострадальной головы, то я вполне могу уничтожить передатчик, от импульса которого эта бомба взрывается. Более того, уничтожив психотронный передатчик на Даране, я бы вывел из строя целую сеть ретрансляционных психотронных станций в радиусе нескольких тысяч парсеков. Что ж, придется так и поступить. Если гора не идет к пророку, то пророку придется подойти к горе".
Я размышлял о своих дальнейших планах, когда дверь в мою комнату вдруг с грохотом распахнулась. Дверь, понятное дело, распахнулась не сама по себе. Ее самым бесцеремонным образом выбил сильным ударом тот самый крепыш со шрамом, с которым я повстречался не так давно. На этот раз крепыш был один, но, памятуя о нашей первой встрече, он не забыл вооружиться ножами-нунчаками – оружием, очень опасным в руках профессионала. Крепыш проделал несколько стремительных движений ножами, демонстрируя свое мастерство, и я понял, что владеет он ими в совершенстве.
Признаться, мне стало не по себе. Если бы ножи-нунчаки держал в руках новичок, я бы с легкостью его обезвредил, но в руках мастера они становились поистине грозным оружием. Как-то раз на моих глазах при помощи вот таких же нун-ножей один профи разделался с дюжиной ухарей, затеявших с ним драку в баре на спутнике Тоска.
Меня в этот бар занесло совершенно случайно, и я не видел, из-за чего вспыхнула ссора. Но зато я очень хорошо видел, как тот мастер разделался с дюжиной накачанных молодцов. Руки и головы летели в разные стороны, все находящиеся рядом моментально были забрызганы кровью, вся схватка длилась чуть более минуты. Финал ее был ужасен. Дюжина изрезанных тел, причем далеко не все тела в полном комплекте. Зрелище, прямо сказать, неприятное.
Видя мое смятение, крепыш, криво ухмыляясь и прикрыв дверь, медленно направился ко мне.
– Неужели ты, Джаггер, думал, что я это так оставлю? Я, Тэкс Морави, лучший оперативник РУЭ? Ты искалечил троих моих людей и думаешь, что это сойдет тебе с рук? – свирепо, сквозь зубы то ли от злобы, переполнявшей его, то ли от боли в переломанных мною ребрах проговорил Морави. – А Алексу… так тому вообще теперь хоть в евнухи подавайся. И ты за это ответишь, никчемный десантнишка. Своей кровью ответишь и умоешься ею сполна. В гробу я видал весь ваш космодесант. Я на завтрак жру по паре "Непобедимых". А сегодня закушу тобой.
Выпалив свою угрозу, Тэкс Морави, он же лучший оперативник РУЭ, он же парень, завтракающий космодесантниками, вознамерился немедленно ее воплотить. Он резко выкинул вперед руку с веером нунчак-ножей и молниеносно ударил. Но то ли все-таки Морави не был лучшим в РУЭ, то ли десантники на завтрак ему попадались не такие жесткие, как я, но Морави промахнулся. Промахнулся потому, что я, не вставая с кресла, повалился вместе с ним на спину и с силой, обеими ногами швырнул кресло на Морави. Тот, не ожидая такого отпора с моей стороны, свалился, сбитый злополучным креслом. А когда вскочил на ноги, был встречен мною серией коротких и стремительных ударов в корпус с ближней дистанции. Глаза Морави закатились, и я, добивая моего врага, сильно ударил его в живот. Лучший агент РУЭ сложился пополам и, отлетев к противоположной стене, опрокинул стол. На этом столе он и успокоился.
В этот момент загудел вызов, и на экране встроенного в стену видеофона появилась наглая бледнолицая рожа. Туружель высокомерно осмотрел меня и заявил:
– Джаггер, вам приказано немедленно явиться в кабинет С-113 правого крыла.
После того, как я в ответ поинтересовался состоянием здоровья бледного Туружеля (из разговоров с Майей я не без некоторого удовлетворения узнал, что после моего "поцелуя быка" Фляровский вынужден ходить в гипсовом корсете) и тем, каким же образом я найду таинственный кабинет С-113, да еще в правом крыле, бледное лицо Туружеля плавно сменило свой естественный цвет на красный, и он завопил, что, само собой, за мной пришлют. Тогда я попросил, чтобы заодно прислали и за этим, и показал в сторону распластанного Морави. Увидев своего лучшего агента валяющимся, как мешок с отрубями, лицо Фля-ровского как-то совсем скисло и, не говоря ни слова, исчезло с экрана.
Спустя несколько минут после нашего разговора явилась парочка охранников, и меня пре проводили в кабинет С-113 правого крыла здания.
Здание РУЭ оказалось весьма обширным, со своеобразной архитектурой. Интерьер выдержан в строгом стиле – серые тона и несколько примитивная мебель. Окон, через которые я мог бы увидеть окрестности, не было. К своему удивлению, я не увидел ни одного окна и за все время следования к кабинету шефа. Сотрудников нам попадалось на пути немного. Те сотрудники, что встречались на нашей дороге, деловито тащили различные приборы или же с серьезным видом оглядывали наш кортеж. Зато охранников было видимо-невидимо. Они буквально наводняли резиденцию энергоразведчиков. Мы два раза спускались и один раз поднимались на разных лифтах, пока наконец не добрались до нужного кабинета. Внешний вид двери, куда меня пригласили, вопреки моему ожиданию, ничем не выделялся среди прочих. Охранники остались в коридоре, и я вошел внутрь.
После ярко освещенного коридора кабинет встретил меня полумраком. Когда спустя несколько секунд мои глаза привыкли к полумраку, я смог внимательней осмотреться.