Последний Хранитель

Всплеск воды оглушил меня. Потом был еще один всплеск, и еще.
– Что там? – спросил я и не узнал своего голоса.
– Дерутся, – ответил Игратос шепотом. – Под водой.
Мерантос словно и не заметил, что Младший воин подошел к нему и стоит на краю плиты, что он наклонился и заглядывает в реку. Ничего этого Мерантос не замечал, будто Игратоса не было рядом. Оба Медведя засмотрелись на то, что делалось в воде.
Мне тоже стало интересно, так интересно, что я почти наступил Ипше на хвост и только тогда заметил, куда иду.
– Ты живой, – выдохнул Мерантос.
Я быстро обошел Длиннозубую и заглянул в реку. Из воды на меня смотрел вожак.
– Живой, – сказал он и закашлял. Выплюнув воду, вожак приказал: – Можешь вытаскивать.
Пока я думал, как мне выполнить приказ, Мерантос присел и протянул руки к воде.
– Но сначала поднимем это... – Вожак криво усмехнулся и сказал какое-то незнакомое слово.
Повторять он его не стал и говорить, что оно означает, тоже не захотел. Наверное, так в его клане называют утопленных охотников.
– Зачем тебе мертвый? – спросил Игратос.
– А я не люблю пить воду, в которой плавают мертвые. Мне говорили, что это не полезно для здоровья, – объяснил вожак, помогая Мерантосу поднять обмякшее тело. – А еще... – от усмешки вожака мне стало жутко. – Вдруг я проголодаюсь, а рыбалка будет неудачной...
Мерантос кивнул, принимая такой ответ, будто съесть врага было для него таким же обычным делом, как спать или дышать. Или вытаскивать вожака из реки.
Хотел бы я быть спокойным, как Мерантос, но я так еще не умею. Даже притвориться пока не могу. Вожак только раз посмотрел на меня, а потом отвернулся и начал снимать и выкручивать одежду.
Таким и увидел его Охотник, когда очнулся, – голым, мокрым и в луже воды.
– С возвращением, – сказал вожак, не оборачиваясь и не прекращая возиться с одеждой.
Охотник не ответил. Он кашлял, его тошнило, и у него не было сил подняться. Он только отполз от лужи и остановился, тяжело дыша.
– Мерантос, как думаешь, он скоро захочет пить? – И вожак подмигнул Медведю.
Тот качнул головой.
– Не скоро.
Охотник смотрел в спину вожака – голая, беззащитная – такая близкая и удобная мишень.
– Ну давай, попробуй еще раз, – предложил вожак, но так и не повернулся, словно у него был глаз на спине.
– Тебе надо было убить меня, пока мог.
Подняться у Охотника еще не было сил, но сидеть, опираясь рукой о плиту, он уже мог. И говорить он мог, хоть голос его сипел и прерывался.
– Может, я так и сделаю, когда по-настоящему проголодаюсь. – На этот раз вожак обернулся. Он обшарил тело Охотника голодным взглядом и громко клацнул зубами. – А тем, что останется, я поделюсь с кем-нибудь. – Вожак глянул на меня, потом на Медведей. – Мерантос, ты хочешь есть?
– Да, – кивнул старый воин.
Охотник побледнел и затаил дыхание.
– Вот видишь, у меня и компания уже есть, не надо будет жевать в одиночку. Так что не искушай меня, я ведь и передумать могу.
Потом вожак занялся своей одеждой и перестал замечать Охотника. Мокрая одежда плохо надевалась на мокрое тело.
Через день я случайно услышал, как Игратос спрашивает вожака, и не смог уйти, не услышав ответ.
– Ты стал бы есть этого... Охотника? – спросил Игратос.
– Мне приходилось жевать и не такое, когда не из чего было выбирать. Есть вещи намного хуже человеческого мяса. Уж поверь мне.
– Верю, – прошептал молодой Медведь. – Ты сказал истину. Я знаю. А о тех вещах, похуже, я знать не хочу.
– Я тоже, Малыш. Я тоже не хотел бы знать, – вздохнул вожак.
Вот тогда я и перестал слушать. Мне не понравилось, что он так назвал Медведя – это было мое прозвище, только мое! Я ушел от них так тихо, как только мог.
Но это было потом, когда все закончилось. А в день, когда ранили Ипшу, вожак долго сидел рядом с ней, гладил ее голову и слушал хриплое, прерывистое дыхание. Мы не подходили к ним. Только перенесли стоянку на десять шагов от реки. Охотник отошел еще дальше. Оружия у него не было, и я не смотрел больше в его сторону, но садиться к нему спиной не стал. Потом я увидел, что вожак поднял голову. Он только тронул взглядом Мерантоса, и тот сразу же обернулся, словно давно ждал приказа.
– Уводи их, – приказал вожак.
Он говорил негромко, но почему-то мы все услышали. Даже Охотник зашевелился.
– Куда нам идти? – спросил Мерантос.
– Отсюда... уходите все.
Казалось, вожак с трудом выталкивал из себя слова. И мы ушли. Все. Шестеро.