Великолепная семерка
Женщины в темных одеждах сидели под навесами и лущили кукурузные початки. Одна из них все оглядывалась украдкой в сторону площади, где стояли, собираясь в путь, Крис, Винн и Чико.
Чико старался не смотреть в ее сторону, но все никак не мог сесть в седло. То седельная сумка болталась на ослабшем ремешке, то репей никак не отцеплялся от уздечки…
– Куда вы теперь? – спросил Старик.
– Пока не знаю, – Крис пожал плечами и поморщился от неожиданной боли. – У меня были дела в Нью-Йорке, но я передумал ими заниматься. Пока двинем на юг, а дальше… Дорога подскажет.
– Может быть, подадимся в Матаморос, – сказал Винн. – Говорят, красивый город.
– Красивых городов много. Но вряд ли вы будете наслаждаться ими: отвлекут другие дела. Еще многие нуждаются в вашей защите, – сказал Старик. – Но вы можете остаться и здесь. Эти люди будут рады принять вас в свою семью.
– По крайней мере, одного из нас, – поправил его Винн.
Чико, наконец, взлетел в седло и с мрачной решимостью на лице развернул коня к дороге. Он поправил шляпу и хрипло сказал:
– Я готов.
Крис внимательно посмотрел в его глаза. Это было нелегко, потому что Малыш отводил взгляд. Казалось, больше всего на свете его сейчас занимает пространство между ушами его чалого мерина.
– Дружище, – сказал ему Крис. – Не надо нас провожать.
Чико поднял голову, смущенно улыбаясь.
– Крис… Винн… Я так рад, что встретил вас… – сказал он, с трудом подбирая слова. – Если вы думаете, что я могу остаться…
– Ты должен остаться, – сказал Крис.
– Мы обязательно заглянем к тебе на обратном пути, – сказал Винн. – Прощай!
– До встречи, амигос!
Они подстегнули коней и поскакали по дороге. Проехав под каменными воротами, Крис оглянулся и увидел, как Чико, сойдя с коня, расстегивает свой оружейный пояс, снимает кобуру и засучивает рукава.
– Одним фермером стало больше, – сказал он.
– Через год их тут станет еще больше, – с легкой завистью в голосе отозвался Винн. – Малышу придется постараться за всех нас.
Крис пришпорил коня, и они поскакали по пыльной дороге навстречу синим горам, и ветер, ласкающий долину нес с собой запахи новых дорог.