Александровский cад

В комнате артистов Романовых шел жаркий разговор.
Все взрослые цыгане смотрели на съежившуюся Лилю. «Старший» из артистов тыкал в нос девочки фотографию из блокнота.
– Что это? Отвечай, змея! Что это такое?! Лилька молчала.
– Молчишь? Так я тебя заставлю говорить.
– Я ничего не знаю.
– Не знаешь?!
Тяжелый удар сбил девочку с ног.
– Лучше по-хорошему говори: что успела ментам сказать?!
Одна из цыганок вступилась за Лильку:
– Хватит, Аким! Может, она и впрямь ничего не знает?
– Тебя, женщина, не спросили. Будешь говорить, когда разрешу!
– Слушай, Аким, – заговорил мужчина в красной рубахе, – может, и вправду, эта, что в ящике, – журналистка.
Аким в ярости вскочил.
– Журналистка?! А вот это видели?
Он разжал ладонь и каждому показал Танькин пропуск в Кремль.
– Ладно. А что мы с ней будем делать? – Цыган пнул ногой ящик, в котором лежала Таня.
– Не знаю! – отрезал Аким. – Пусть Барон решает. Как скажет – так и будет…
– А Лильку куда?
Аким немного подумал и ответил:
– Пусть пока Шерхан за ней последит. Он уж к ней гостей не допустит…
Измученную Лильку оттащили к клетке с тигром. Двое цыган, взяв в руки длинные палки с крюками на концах, с усилием откатили ее в сторону, открыв проход к неприметной нише в стене.
Третий, не обращая внимания на злобный рык тигра, втолкнул Лильку в маленькую каморку и сделал знак своим товарищам. Клетка с грохотом встала на прежнее место.
– Все, отдыхать! – скомандовал Аким.
Через некоторое время он вышел из цирка на ночную улицу и направился к телефонной будке.
– Г-7-45-14, – озираясь по сторонам, цыган ждал соединения.
Наконец на другом конце трубки раздался мужской голос.
Чья-то рука сняла трубку.
– Слушаю.
Аким огляделся по сторонам и хрипло зашептал:
– Это я. Узнал?
– Узнал, узнал, – ответила трубка.
– Тут вот какая канитель получается… Собеседник Акима, поняв, кто звонит, подал знак человеку, сидевшему в кресле напротив.
– Хорошо, что позвонил! У нас… – Говоривший по телефону посмотрел на своего гостя, который перестал пускать табачные кольца, и тут же поправился: – У меня к тебе есть вопросы.
Аким перебил собеседника:
– Барон, я тебе сейчас кое-что привезу.
– Очень хорошо. А то я начал волноваться.
– Ты не понял.
– Не будем по телефону.
Послышались гудки. Аким какое-то время озадаченно смотрел на трубку, но затем повесил ее на рычаг и вышел из будки.
Барон с усмешкой посмотрел на таинственного ГОСТЯ:
– Видишь, как оно вышло. А ты думал, они камень заиграют? Они хорошие цыгане…
– Поживем – увидим, – хмуро отозвался тот.
Чуть погодя цыгане вынесли из служебного выхода цирка большой ящик, в котором лежала Таня, и погрузили его в грузовик.
Машина проехала по Садовому кольцу, свернула на Ленинградский проспект, затем на Беговую улицу, въехала на территорию ипподрома и остановилась. Цыгане извлекли ящик и занесли его в неприметную дверь.
Через пять минут Барон уже осмотривал содержимое.
– Ну и что мне с ней делать? – Это было явно не то, что он ожидал увидеть. – Идиот, зачем ты ее сюда-то притащил?
Аким порылся в кармане и протянул Танькин пропуск в Кремль.
– Следила она за нами. Я ведь все правильно сделал? Да? – Он услужливо смотрел в глаза Барону.
Барон хотел ответить, но в соседней комнате кто-то кашлянул.
– Стой тут.
Барон скрылся за дверью. Через минуту он вернулся:
– Ладно, с этой решим, что делать. Но я ждал другого.
– Не понял… – Аким удивленно смотрел на Барона.
– Где большой камень?
– Большой камень?… Не было никакого камня.
– Нет, был. Был и пропал! Аким рассмеялся.
– Да нет, ром! Не разыгрывай. Не надо! Если б был камень – Аким знал бы. Все, что взяли, тебе еще в ту ночь отдали. Мои ромы – верные…
Барон резко оборвал собирающегося еще что-то сказать цыгана.
– Верные, говоришь? А эта сучка? Как она вас вычислила? Дух ей святой нашептал?
Аким виновато шмыгнул носом.
– Сам голову ломаю…
– Не трудись. Я ее тебе сам сломаю, если к утру не вернешь то, что скрысятничал…
Аким упал на колени.
– Богом клянусь, не брал я ничего.
– Я и не говорю, что это именно ты. Аким от волнения, как рыба, глотал воздух.
– Убирайся, Аким. Срок тебе до утра.
Когда за цыганами захлопнулась дверь, из соседней комнаты вышел человек.
– К утру, я думаю, камень отыщется, – уверенно проговорил Барон.
– Может быть, только поздно будет, – глухо отозвался незнакомец. Он взял Танькино удостоверение и отошел к окну. Внизу Аким, отчаянно жестикулируя, о чем-то говорил с цыганами. Незнакомец всмотрелся в пропуск и насмешливо хмыкнул:
– А знаешь, чью дочь тебе привезли? Барон отрицательно замотал головой.
– К утру и ты, и я будем на Лубянке показания давать.
– И что же делать? – испуганно спросил Барон. Таинственный гость затушил папиросу.
– Лошадей седлай… Понимаете ли вы меня?
Лилька, сидя в заточении, лихорадочно думала, что ей делать дальше. Она хорошо понимала, что так просто из этой истории ей не выпутаться. Надо было бежать, и бежать немедленно. Поэтому она подобралась к клетке с тигром и тихо позвала животное:
– Шерхан… Шерханчик.
Зверь заурчал и двинулся в ее сторону.
– Шерханчик, киска, ты же не съешь меня?
Тигр облизнул клыки и зажмурился.
– Вот так, хорошо…
Хищник выглядел вполне миролюбиво. Но как только Лилька взялась за прутья решетки, Шерхан сделал короткий бросок в ее сторону и так зарычал, что она от страха отлетела аж в дальний угол. Падая, Лилька машинально схватилась за выступ в стене. Каково же было ее удивление, когда кирпич отвалился и к ее ногам упал маленький холщевый мешочек.
– Дурак полосатый, – обругала она Шерхана и подняла находку.
Развязав бечевку, Лилька высыпала содержимое на ладонь, и ее брови медленно поползли вверх…
Грузовик с цыганами выехал на ночной проспект. Через какое-то время вслед за ним пристроился легковой автомобиль. Так они ехали до самой Яузской набережной. Неожиданно легковой автомобиль пошел на обгон и резко дал по тормозам. Грузовик попытался уйти от столкновения, но машину вынесло на парапет набережной. Последнее, что видел Аким и его спутники, – сорванные балки ограждения. Грузовик опрокинулся в воду и погрузился в черноту Яузы. Легковушка постояла еще с минуту и двинулась дальше…