Признак высшего ведьмовства
Она не хотела туда идти!
Ноги понесли сами.
А голова… Она так страшно разболелась, что ничем нельзя было унять эту боль. Но даже не это путало Мирту и гнало ее в глушь, к ржавым рельсам и нави-савшим над ними ветвям плакучих ив. Девочку изводил голос – внутри нее, безжизненный, холодный, осуждающий и обличающий.
«Ты должна это сделать, Мирта, – говорил голос. Не грозно, а спокойно и обыденно. – Ты сама прекрасно это понимаешь».
– Почему? – едва слышно шептала девочка и продиралась сквозь кусты, еще не распустившегося шиповника.
«Потому что ты грешница, – пояснял голос. – Ты ведь лгунья, Мирта. Ты лжешь матери и бабушке, очень часто лжешь. И своему брату ты тоже лжешь, разве не так? А еще ты воровка, Мирта. Ты украла у своего брата дорогую ему вещь – его коллекцию. Воровство – большой грех, Мирта, и ты это знаешь. Но это еще не все, Мирта. Разве ты не помнишь того, что Бог заповедал людям? Чтобы они любили ближних своих. Как самих себя. А ты не любишь своего брата. Ты очень часто делала ему зло. Обижала его. А ведь он еще маленький. Ты могла бы быть добрее, Мирта! »
– Он тоже злой! – вскрикивала Мирта. – Тоже обижал меня, а ведь я старше!
«Ты должна была терпеть. Ты должна была показывать пример. Словен еще маленький мальчик, и если бы он научился добру у своей сестры… »
Голос превратил Мирту в объятое невероятным страхом и чувством вины существо.
– Я все исправлю, – залепетала Мирта. Ноги ее подкашивались. – Я буду доброй со всеми, и со Словеном тоже. Я подарю ему новую коллекцию карточек. Я больше не буду врать…
«Поздно, Мирта, поздно», – холодно отвечал голос.
– Почему?!
«Он скоро будет здесь. Он надвигается. И тебе суждено принять этот удар, потому что ты сильно прогневила Бога».
– Нет! Я не хочу умирать! – закричала Мирта. – Простите меня, я еще ребенок, я вырасту и буду другой!
«Прошением делу не поможешь. Нужно искупление. Ты-должна искупить. И ты искупишь».
– Я не хочу!!! – закричала Мирта…
И вдруг увидела, что она стоит на рельсах старой дороги. Только сейчас эти рельсы были другие – не прежние, ржавые и засыпанные мусором. Они сверкали в лучах весеннего солнца ледяным блеском новой стали, а вокруг них разливалось пронзительное голубое сияние. И еще эти рельсы гудели. Негромко и угрожающе.
– Я не хочу, – повторила Мирта беззвучно. – Не
надо. Пожалуйста.
И тут девочка услышала рев надвигающегося сзади поезда.
Она обернулась.
Поезд – черный и сверкающий – стремительно надвигался на нее.
– Беги, Мирта! – крикнула она сама себе.
Но ноги не слушались, ноги предали ее. А голос сказал:
«Прими это, Мирта. Так будет лучше».
– Для меня?! – вскричала Мирта…
Но она не успела получить ответа на свой вопрос.
А потом сине-стальные рельсы снова стали ржавыми. Над заброшенной железной дорогой нависла не нарушаемая ничем тишина. Ярко-желтая апрельская бабочка смело села на остывающий лоб неподвижно лежащей на полусгнивших шпалах девочки.