Добыча
Дачанд наклонился, сгреб на руки крошечное тело и на миг задумался о следующем шаге. Животных больше нет, но он слышит где-то неподалеку речь уманов; кажется, они где-то позади горящего корпуса летуна, всего в нескольких шагах от него.
Другие уманы наверняка ищут пропавшего, и они захотят поухаживать за этим храбрецом надлежащим образом, прежде чем наступит «у'сл-кве», последний отдых.
Раненый не был воином, но обладал поразительным сочувствием, которое Дачанд замечал ранее только в маленьких детях.
Он отнес умана к его сородичам. Их было трое. В одном из них он узнал уже знакомого ему вооруженного умана. Остальные двое были покрупнее, но не вооружены. Они так и застыли на месте, пока он к ним приближался. Сейчас у маленького умана не было при себе оружия, он бросился к воину, и Дачанд распознал его нетерпение. Он видел, что уман не собирался напасть. Маленький воин потянулся к телу и с сожалением погладил лицо павшего. Потом он несколько раз повторил какие-то слова, не переставая поглаживать лицо сородича. Дачанд вдруг вспомнил о копирователе у себя на предплечье и быстро нажал кнопку.
Из устройства послышался лепет речи уманов. Маленький воин поднял на него изумленные глаза и жестом попросил опустить тело наземь.
Дачанд выполнил просьбу мягко, потому что уман оказал ему уважение. Он как минимум сделал бы то же самое в случае смерти этого умана.
* * *Ногучи с удивлением услышала собственный голос, просивший Ревну впустить ее и донесшийся, как ей показалось, из-под маски воина. Она указала на землю, затем на тело Мириэм. Сломанный Бивень осторожно опустил тело доктора и отступил назад.
Ногучи опустилась на колени перед Мириэм, понимая, что делать что-либо уже поздно.
Что ж, Мачико. Просто опять умер человек, о котором ты заботилась и который полагался на тебя. Ничего из ряда вон выходящего.
Только погибла Мириэм по твоей вине. Она позволила себе лишь мгновение искренней печали. Голова девушки склонилась на руки, она не сдержала тихого стона отчаяния и горя. Боль была остра и жестока, чувство вины — всеобъемлющим и жгучим. Но у нее не было времени на долгие переживания.
Ногучи медленно поднялась и глубоко вздохнула. Пилоты молчали — то ли из уважения к ее горю, то ли испытывая смущение. Она повернулась к воину, тоже смотревшему на изломанное тело Ревны, его странная маска мигала причудливой игрой теней.
— Пора положить этому конец, — спокойно произнесла она.
Сломанный Бивень шагнул вперед и положил ей на плечо когтистую руку.
Ногучи постаралась ответить ему тем же жестом, хотя ей трудно было дотянуться до плеча чудовища.
Кажется, она приобрела себе союзника, хотя бы и временного.