Лабиринт

Креспи кивал, слушая Чурча и внимательно изучая то, что находилось внутри черепной коробки чужого.
Когда доктор замолчал, Креспи жестом попросил его продолжить объяснения.
— Я считаю, что этот орган представляет собой так называемый «психический локатор» чужого. Он усиливает электрические волны типа Е, а клапаны создают интерферограммы из электромагнитных полей.
Креспи наконец заинтересовался.
— Так что чужие в состоянии не только улавливать волны, посылаемые чьим-то мозгом, но и оценить физические характеристики противника, получая лишь какие-то сигналы, идущие на молекулярном уровне, — пришел к выводу Креспи.
Чурч снова улыбнулся.
«Неплохо. А он отнюдь не дурак», — подумал он о полковнике.
— Вы абсолютно правы, — сказал он вслух. — Именно поэтому электромагнитные поля так сильно действуют на них. Как я предполагаю, для чужих это эквивалент головной боли.
Креспи казался очень возбужденным.
— Я это запомню, — сказал он.
Чурч снова показал на орган:
— Как вы видите, полковник, он сейчас сморщился. У здоровых особей он имеет форму луковицы, на нем нет морщин, и он плотно прилегает к стенкам полости, однако у ослабленных представителей, в особенности у тех, кто содержится в неволе, он атрофируется.
Заинтересовавшийся Креспи определенно ухватил мысль:
— А это объясняет, почему человек, принявший телепатин, смог повлиять на поведение чужого!
— Вот именно, — кивнул Чурч и повернулся к помощнику: — Стокдейл, скальпель, пожалуйста.
Этим небольшим инструментом с алмазом на конце Чурч разрезал мускулистые серые жилки, которыми орган прикреплялся к стенкам полости. Чурч опустил отрезанный орган в специальный тазик из какого-то сплава, стоявший на одной из тележек рядом со столом, на котором производилось вскрытие.
Креспи включил свет над тележкой, чтобы направить луч точно на извлеченный орган, и принялся его внимательно изучать. Чурч ждал.
«Ну давай же, Креспи, — подбадривал он полковника про себя. — Ведь ответ лежит прямо перед твоим носом!»
— Если ваши предположения окажутся правильными, то этот... локатор... То есть человек, подчинивший чужого своей воле, настроился именно на него, на его волну.
Креспи весь напрягся, а потом посмотрел на Чурча округлившимися глазами: полковник сам удивился выводу, к которому пришел.
«Господи, неужели до Креспи наконец дошло?!»
— Секундочку! — продолжал полковник. — Эти сложные клетки вторичной ткани можно синтезировать!
Чурчу захотелось ответить покровительственным или снисходительным тоном, но он приложил усилия, чтобы его слова прозвучали нейтрально:
— Это кажется очевидным, не так ли?
Креспи чуть не прыгал до потолка, горя энтузиазмом.
— А вы не пытались воссоздать этот орган в отдельном резервуаре при низких температурах? Или, например, смоделировать нa компьютере?
— Пока нет. Молекулярная структура слишком сложна, чтобы копировать ее традиционным способом.
— А компьютерное моделирование?
Чурч покачал головой:
— На сегодняшний день у меня пока недостает структурных данных.
— Тогда давайте получим их и построим модель!
«Так, Креспи попал на крючок. Теперь нужно намотать леску на катушку и вытащить блесну».
— Вы сказали «давайте»? — переспросил Чурч. — Значит, вы больше не считаете изучение чужих незаконным?
Креспи ответил, не колеблясь:
— Я считаю, что проводимые вами исследования чрезвычайно важны и им следует уделять первостепенное внимание.
Чурч улыбнулся. Правда, он был рад, что маска скрывает выражение его лица от Креспи.
— В таком случае вернемся к работе. И приготовьтесь долго стоять у стола: обычно вскрытие подобного существа отнимает несколько часов.
Чурч повернулся к трупу, показывая Креспи различные внутренние органы в теле чужого и объясняя их предназначение. Креспи внимательно следил за всеми действиями Чурча.
Доктор понял, что Креспи не только пойман на крючок, но и зажарен и съеден. Если повезет, то никаких проблем, связанных с полковником, больше не должно возникать.
«И может быть, но только может быть... ты нашел помощника, которого так давно ждал».
МакГиннесс сидела за своим компьютером и следила за тем, как проводилось это странное вскрытие. Она надеялась, что никто из хакеров не проверяет, следит ли кто-то за происходящим или нет. МакГиннесс подстраховалась, подключившись к нужному каналу в обход, несколько раз пересекая и перенаправляя изображение, поступающее к ней на экран, однако хороший специалист без труда смог бы выяснить, кто заинтересовался происходящим в маленькой лаборатории.
Женщина зевнула, повернулась и посмотрела на небольшой персональный компьютер, второй в ее каюте, который она специально взяла на складе. Ей удалось подключить его к основной системе станции. Компьютер периодически попискивал. Рядом с системным блоком стояла недопитая чашка уже остывшего кофе.
МакГиннесс снова повернулась к монитору и посмотрела на фигуры в зеленых костюмах. Она чувствовала себя извращенкой, исподтишка наблюдающей за эротической сценой; правда, здесь до эротики было далеко, однако ей все равно было неприятно. МакГиннесс решила по возможности находиться в курсе всего, чем занимается Чурч, да и Креспи тоже. Полковник казался чересчур возбужденным, заинтересовавшись процессом вскрытия чудовища. В результате он может потерять объективность, совершенно необходимую для того, чтобы раскрыть тайну «Безымянной». А МакГиннесс не хотелось одной копаться в грязном белье доктора Чурча.
Вчера вечером Чурч вывел на прогулку по коридорам станции самого маленького из своих монстров. В комнате отдыха и в столовой во время ужина говорили только об этом. Если подозрения МакГиннесс окажутся правильными и именно Чурч виновен в смерти Дэвида, то причина гибели ее жениха становится очевидной, как и причина всего остального, происходящего здесь. Полная картина складывается из маленьких кусочков, и получается совершенно четкая мысль, которая кажется неоспоримой: Пол Чурч — сумасшедший.
МакГиннесс несколько секунд думала о Дэвиде, времени, проведенном вместе с ним — этих счастливых минут было так мало! — а потом приказала себе отключиться от воспоминаний и снова заняться делом. С того дня, когда она приняла решение лететь на «Безымянную», женщина не позволяла себе предаваться горю. И тем более она не допустит этого теперь, после того как ей уже столько всего удалось выяснить.