Убийство жарким летом
— Полегче на поворотах, Натан, — посоветовал Спрэг.
— Не угрожай мне, Джонни. Я тебе нужен. Я нужен тебе, чтобы произнести надгробную речь, когда придет время. Позволь мне дальше рассказать о Ричарде. Так вот, на митинге он проиграл, зато Джонни был в прекрасной форме и продолжал выступать даже после часу ночи. Ричард сидел между мной и нашим общим другом. Он сказал этому другу: «Думаю, надо позвонить Мэриан, а то она будет волноваться. Она вообще не хотела, чтобы я шел на этот митинг». Ричард встал и пошел в холл, где находились старые телефонные будки. Наверное, компания уже устала чинить их, потому что, где бы ни проходили подобные митинги, всегда находится кто-нибудь, кто разобьет перегородки или вышибет дверь будки.
Короче говоря, после того, как Ричард вышел на несколько минут, наш общий друг решил направиться в мужскую комнату: видимо, ораторское искусство Джонни подействовало на его мочевой пузырь. Когда он спустился в холл, то увидел, как Ричард выскочил из телефонной будки и помчался по улице так, словно за ним гнался сам дьявол. Почти в это же самое время — буквально через несколько секунд — из соседней будки вышел белый. Он оглянулся и, увидев мелькнувшую одежду удаляющегося Ричарда, крикнул. Трое белых парней, стоявших за автоматом с сигаретами, подбежали к нему. «Этот черномазый ублюдок слышал, о чем я говорил!» — прокричал парень своим друзьям, и все четверо побежали вслед за Ричардом. Тем временем наш общий друг вернулся на митинг и с энтузиазмом продолжал слушать Джонни, призывавшего сжечь собор, однако у него не оказалось смелости на то, чтобы побежать вслед за теми, кто погнался за Ричардом. Позже, когда до него дошла новость о случившемся, наш общий друг сказал сам себе: «Я бы узнал того парня, который вышел из соседней телефонной будки». Набравшись храбрости, он пришел к нам. — Джоунс замолчал. — Мы даем тебе эту информацию, мистер Стайлс.
— И вы дадите мне этого общего друга, который сможет посмотреть несколько фотографий?
— Да, сможем.
— Есть еще один маленький мальчик, который думает, что смог бы опознать этого человека, — сказал Питер. — Он предполагает, что видел его лицо на одном из снимков, и собирается просмотреть их еще раз. Если ваш общий друг опознает то же лицо…
Джоунс посмотрел на Спрэга. Гигант в бейсбольной кепке на мгновение заколебался, но затем сказал:
— Мы сделаем это.
— Вы что, так же, как и я, хотите найти убийц Ричарда Симса?
— Особенно потому, что они — белые, — заметил Спрэг.
— А теперь я перехожу к тому, чего мы хотим от тебя, — продолжал Джоунс. — Вернемся к началу нашего разговора. Мы хотели бы узнать — а ты мог бы это сделать сам или через своего друга, августейшего окружного прокурора, — возможен ли такой вариант, что телефонный «приятель» Мартина Северенса звонил ему примерно в то же время, когда Ричард выбежал из будки?
Питер почувствовал, как замерло у него сердце.
— Вы полагаете, что не «Власть — черным» стоит за этим вымогательством?
— Так об этом и ведем речь! — заорал Спрэг, словно его прорвало изнутри. — Я точно это знаю. Я — «Власть — черным» в этом городе! Думаешь, я стал бы просить десять миллионов баксов, если бы держал за горло городские власти? Да нам для жизни нужно в сто раз больше! Кто-то использует нас, приятель, чтобы совершить свое поганое убийство.
— Использует нашу нищету, наш гнев, наше разочарование, — спокойным голосом продолжил Натан Джоунс. — Может быть, они получат добычу, может быть, и нет; может быть, разнесут город на куски, а может быть, и нет. Однако, когда это выйдет наружу, чернокожие в этом городе, да и во всей стране, прочувствуют ответный удар белых, с которым мы, честно говоря, пока не готовы справиться.
— Мы так же, как и вы, — сказал Спрэг, — хотим остановить этих людей, поэтому помоги мне, и если я найду их, то разорву на мелкие куски и положу их мясо на витрину универмага «Мейси». Пусть мне снимут скальп заживо, но я сделаю это!
Питер загасил сигарету в пепельнице на столе. У него болели глаза, болела каждая мышца. С огромным усилием он сосредоточился. То, о чем они говорили, не имело отношения к борьбе чернокожих за свое существование и воспринималось с трудом. И все же что-то не сходилось.
— Вам известно, что случилось с Мэриан Симс? — спросил он.
Джоунс медленно кивнул.
— Мы знаем то же самое, что и ты, — не больше, — ответил он.
— Но эти подонки из отеля знают, — сказал Спрэг. — Мы о них позаботимся позже. Сейчас у нас есть дела поважнее, чем поиски белой девушки, испортившей жизнь хорошему человеку.
— Это, конечно, дичайшее предположение, — сказал Джоунс, — но если Ричард слышал, как тот белый разговаривал с Северенсом, и если твой мальчик и наш общий друг смогут опознать фотографию, тогда, возможно…
— Вы говорили об этом мэру на недавней встрече? — спросил Питер.
Спрэг фыркнул:
— Думаешь, они прислушаются к версии, по которой виновным может быть кто-то другой, а не мы? Мы ведь главные злодеи и сегодня, и во все времена, не так ли? По их мнению, мы просто стараемся указать пальцем на кого-то другого, разве не так? Мэр — хороший человек, золотое сердце, стальная челюсть, но каша в голове.
— Сейчас он способен воспринимать только факты, — сказал Джоунс. — Он совсем потерял голову от страха.
— Совершенно справедливо.
— У нас есть своя версия, — продолжал Джоунс. — Ты получишь ответ на наш вопрос, и это поможет нам. Если ваш мальчик и наш общий друг смогут опознать фотографию… — Он пожал плечами. — Мы сможем сделать дело вместе.
Питер взял со стола телефонную трубку и набрал домашний номер Джерома Маршалла. Бетти Маршалл соединила его с мужем.
— Я хотел попросить тебя сделать кое-что, Джерри, — сказал Питер, — пока безо всяких объяснений.
— Выкладывай.
— Не мог бы ты узнать у Северенса, когда ему звонили в последний раз? Меня особенно интересует, не могло ли это быть примерно в половине второго сегодня утром.
— Мне не нужно его и спрашивать, — сказал Маршалл. — Как только ему звонили, Северенс сам связывался со мной. Подожди, я посмотрю; записная книжка лежит у меня в кармане. Я знаю, что ему звонили сегодня примерно в полдень. Он был в парилке, а потом принимал массаж. Теперь дальше. Перед этим был звонок во вторник во второй половине дня, в двадцать минут пятого. Северенс был в своем офисе.