Под южным солнцем

— Когда мы уедем? — Голос Натальи был едва слышен.
— Он сказал, что должен уехать в конце недели, хотя желательно сделать это как можно быстрее. Еще до того, как мы покинули Боснию, полиция уже устроила облаву на всех известных друзей и родственников Принципа и Кабриновича. В любую минуту может прийти требование, чтобы ты вернулась в Сараево для допроса. Я хочу попросить премьер-министра поговорить с советником Британской миссии, чтобы Джулиану разрешили уехать завтра. Я скажу ему, что у нас в Англии есть родственники и что семейные обстоятельства вынуждают тебя поспешно заключить брак и сразу же уехать в Лондон.
Наталья молчала, ей нечего было сказать.
Зная, как тяжело дочь переживает предстоящую разлуку с родиной, Алексий чувствовал, что его сердце тоже разрывается.
— Я очень сожалею, дорогая, — сказал он и с подозрительным блеском в глазах вышел из комнаты.
* * *
Когда через несколько минут вошел Джулиан, Наталья продолжала стоять там, где ее оставил отец. Она со страхом взглянула на англичанина, уверенная, что он начнет говорить красивые слова о своих чувствах. В этом случае она может не выдержать и сказать, что не любит его и никогда не полюбит.
Джулиан криво улыбнулся.
— Ты действительно попала в страшную беду? — сочувственно сказал он. — Что заставило тебя ходить в эти ужасные кофейни? Разве ты не знаешь, что в Британской миссии кофе намного лучше?
Наталья издала какой-то сдавленный звук, напоминающий то ли стон, то ли истеричный смех, и когда Джулиан подошел к ней, она бросилась ему навстречу.
Он крепко ее обнял.
— Боже, какая же ты глупенькая, — сказал он, едва осмеливаясь дышать, чтобы не нарушить то хрупкое взаимопонимание, которое возникло между ними.
— Я даже представить себе не могла, что кого-то хотят убить!
Особенно герцогиню! — Казалось, плотина рухнула, и поток слов, полных боли, устремился наружу. — Мне очень понравилась герцогиня! Не могу поверить, что Гаврило ее убил!
Хотя я видела, как он выстрелил, мне все еще не верится! Папа сказал, что я должна покинуть родину и, возможно, на долгие годы. Я этого не вынесу! Я люблю Сербию! Во мне течет кровь Карагеоргиевичей! А Катерина другая. Она не против жить в Лондоне, в Париже или в Петербурге, но мне ненавистна такая жизнь! Я там умру!
— Ну, до этого не дойдет, дорогая! — ласково сказал он с легким смешком. — Поначалу все кажется незнакомым, но куда бы мы ни поехали: в Лондон, Париж, Петербург или даже в Брюссель или Рим, жизнь везде хороша. — Он коснулся рукой ее подбородка и приподнял лицо. — Там намного веселее, чем в Женеве, — добавил он с улыбкой, которая была так хорошо знакома Наталье.
— Я не хочу в Женеву, — сказала она, вздрогнув от одной только мысли о такой перспективе. — Я жила там маленькой девочкой и каждый день плакала, потому что хотела вернуться в Сербию.
Джулиан задумчиво на нее посмотрел.
— Значит, только поэтому ты согласилась выйти за меня замуж? Тебе не хочется снова ехать в Женеву?
Она покачала головой и честно призналась:
— Нет, я сказала папе, что выйду за тебя замуж, потому что не вынесу, если он и мама будут жить в разлуке. Они очень любят друг друга, понимаешь?
Джулиан, конечно, понимал, что Наталья согласилась на брак с ним не потому, что вдруг прониклась к нему необычайной любовью и не может без него жить, но он надеялся, что она хоть немного его любит.
— Ты меня не любишь? — спросил он, заранее зная ответ.
Ее золотисто-зеленые глаза смотрели прямо и откровенно.
— Ты мне нравишься, — искренне сказала она, — и поскольку я вынуждена покинуть Сербию, то предпочитаю жить с тобой где угодно, но только не с мамой в Женеве.
Джулиан глубоко вздохнул. Это самое большее, на что он мог рассчитывать, впрочем, пока вполне достаточно и этого.
Наталья слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо, и положила ладони ему на грудь.
Это движение пробудило в нем давно сдерживаемые чувства. Он желал ее, как ни одну другую женщину в своей жизни, и никакая другая ему не нужна.
— В любом случае с тобой мне будет лучше, чем без тебя, — пробормотал он.
Впервые за последние несколько дней улыбка тронула уголки ее губ. У Джулиана Филдинга была способность создавать атмосферу, в которой Наталья чувствовала себя спокойно и уверенно, к тому же он был чертовски красив. По крайней мере с таким мужем легче пережить муки временного изгнания.
Катерина наблюдала за хождениями между итальянской гостиной и кабинетом отца со все возрастающим недоумением.
Что происходит, в конце концов? Почему отец оставил Наталью одну, а потом послал Джулиана с ней поговорить? Возможно, отец рассказал Джулиану о дружбе Натальи с Гаврило Принципом и об их злополучной встрече на Восточном базаре? Может, Джулиан решил что-то ей посоветовать, но почему в такой необычайно интимной обстановке?
Когда наконец Наталья и Джулиан вышли держась за руки, ее недоумение возросло. Наталья была по-прежнему бледна, но спокойна, и впервые с тех пор, как ей сказали, что необходимо покинуть Сербию, она не плакала. Молодые люди направились в кабинет отца, и Катерина вскочила с кресла, чтобы их перехватить.
— Что происходит? — взволнованно спросила она.
— Джулиана отзывают в Лондон, — ответила Наталья хрипловатым от усталости голосом. — И я еду с ним. Это значит, что маме не придется оставить папу и…
— Отзывают в Лондон? — Катерина почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. — Этого не может быть! — с ужасом воскликнула она, глядя в глаза Джулиану. — Так внезапно! И что имела в виду Наталья, когда сказала, что едет с вами? Как она может поехать с вами? Кто будет ее сопровождать?
Джулиан улыбнулся.
— Не волнуйтесь, Катерина, — сказал он, пытаясь ее успокоить. — Наталье не потребуется сопровождение. Сегодня вечером мы с ней поженимся.