Под южным солнцем

Стефан не отвечал и не смотрел на Петра. Он уставился на траву у себя под ногами, думая о своей тетке и родителях матери, находящихся в оккупированном немцами Белграде.
— Генерал Михаилович был вынужден пересмотреть свою стратегию, — продолжал Петр. — Вместо того чтобы бить немцев в открытую, расплачиваясь за такие действия слишком высокой ценой, он решил перейти к диверсионной войне и сосредоточиться на подготовке к тому дню, когда вся страна поднимется против захватчиков при поддержке высадившихся союзников. А пока мы устраиваем диверсии, взрывы, поджоги, стараясь главным образом разрушать немецкие пути сообщения.
— А как действуют партизаны-коммунисты? — спросил Стефан, заранее зная ответ.
— Их не мучают угрызения совести, — с горечью сказал Петр. — Для них война есть война, и гражданское население должно терпеть все ее тяготы.
Стефан посмотрел на долину. В розовом утреннем свете она выглядела необычайно красивой. Склоны гор покрывали густые дубовые и буковые леса, а вдалеке виднелся бурный поток, берегом которого они шли прошлой ночью.
Он знал, чью сторону примет Лондон. Он будет впредь поддерживать партизан Тито.
— Боюсь, Лондон предпочтет согласиться с коммунистами, — сказал он с тяжелым чувством. — Там считают, что силы Сопротивления должны бить врага и не важно, какой ценой.
Петр бросил сигарету и поднялся.
— Ксан думает так же, — отрывисто сказал Петр. — Он перешел к партизанам, как только Михаилович отдал приказ совершать диверсии, не убивая немцев. — Он засунул руки глубоко в карманы штанов. — Трудно его винить. Сидеть в горах и ничего не предпринимать, кроме редких подрывов мостов или набегов на склады боеприпасов и оружия, — тяжелое испытание.
Стефан поднялся на ноги.
— Мне необходимо как можно скорее встретиться с Михаиловичем, — сказал он. — Я вполне понимаю причину его относительной пассивности, однако он должен знать о последствиях избранной им тактики.
Петр повернулся и зашагал к дому.
— Нам потребуется дней пять, чтобы до него добраться.
Надо спуститься вниз в село и отвести туда одну из лошадей, чтобы заново ее подковать. Это займет около часа. Мы позавтракаем, отведем лошадь к кузнецу, а потом отправимся в путь.
На завтрак были только черный хлеб и сливовица. Дед дал ее Стефану попробовать еще в раннем детстве, но белградская сливовица была не такой крепкой, как этот самогон, и Алексий, конечно, никогда не пил за завтраком. С влажными от выступивших слез глазами, обжигая горло самогоном, Стефан залпом осушил стакан, хотя мечтал о чашечке английского чая.
За завтраком разгорелся шумный спор о том, кто будет сопровождать Петра и Стефана в село.
Петр усмехнулся:
— Не обольщайся, Стефан. Это не из-за симпатии к тебе, их манят деревенские девушки.
Наконец выяснилось, что с ними поедут Марко, Владо и Милош.
— Сельчане всегда снабжают нас съестными припасами, — сказал Петр Стефану, когда они седлали коней. — Было бы неразумно не воспользоваться такой возможностью.
Стефан вскочил на коня, которого Петр ему выделил, и вскоре они тронулись в путь.
На повороте тропы Стефан инстинктивно оглянулся. Ольга сидела на скамейке у двери и чистила свою винтовку. Сейчас на ней не было фуражки, и в солнечном свете ее волосы, схваченные на затылке лентой, казались светлыми, как у блондинки.
Почувствовав его взгляд, она подняла голову, и их глаза встретились. Стефан непроизвольно помахал ей рукой на прощание, но девушка даже не ответила. Она снова занялась винтовкой, лежащей у нее на коленях. Тогда он повернулся и, пришпорив коня, погнал его по пыльной тропе.
* * *
В селе была всего одна улица с побеленными домами под красными черепичными крышами, церковь и общий колодец.
Сельчане тепло их приветствовали, и к тому времени, когда они подъехали к кузнице, Стефан понял, почему Марко, Владо и Милош так стремились их сопровождать.
Деревенские женщины в черном совали им в руки корзины с фруктами и овощами, яйцами, маслом и даже сливовицей.
Такая щедрость обрадовала Стефана и подняла настроение.
Он последовал за Петром в кузницу. Но его радость быстро рассеялась.
— Есть сведения, что болгарский  [5] патруль движется в направлении нашей деревни, — сказал кузнец. — Полчаса назад я послал к вам своего мальчишку, но он вернулся, увидев, что вы едете сюда.
— Откуда они идут? — спросил Петр. — С юго-востока?
Кузнец кивнул.
— Я заберу лошадь позднее, — отрывисто сказал Петр. — Пошли, Стефан. Надо предупредить остальных.
Марко, Владо и Милош уже вскочили в седла, сильно разочаровав деревенских девушек, собравшихся у колодца.
Петр тоже быстро подошел к своей лошади и сказал Стефану:
— Возможно, это всего лишь обычный патруль, и мы просто отсидимся в укромном месте. Но если это облава и они ищут именно нас, придется уходить и искать другую базу. — Он вскочил в седло.
Они услышали отдаленную яростную перестрелку еще до того, как выехали на околицу.
— Болгары! — громко крикнул Владо. — Они атакуют хутор!
Все пятеро пришпорили коней и рванулись вперед.
Стефан почувствовал, что его шея стала влажной от пота.
Сколько человек осталось на хуторе? Восемь? Девять? И сколько болгар в патруле? Он подумал об Ольге, сидевшей на солнышке и чистившей винтовку. Для любого, приблизившегося к дому, она могла бы стать отличной мишенью.
— Быстрее, черт тебя побери! — подгонял он своего взмыленного коня. — Быстрее!
Когда они приблизились к хутору, перестрелка уже слышалась где-то высоко в горах.
— Должно быть, наши их преследуют! — крикнул Петр Стефану.
Стефан кивнул, надеясь, что Петр прав. Он подумал о том, с какой стороны болгары атаковали хутор. Если с тыла, то есть вероятность, что они не застали Ольгу врасплох. А если же…
Его охватил страх. Он не обменялся с ней ни единым словом, но знал, что если ее убили, это омрачит его последующую жизнь.
Крутой подъем сменился пологой тропой, и когда всадники домчались до последнего поворота, они увидели окровавленную фигуру, бегущую навстречу им.