Там, где бродили львы (с иллюстрациями)

Исследования Берри показали, что в Этоша, как и во многих других районах Африки, львы неизбежно входят в конфликт с землевладельцами на границах заповедных территорий – печальный факт, к которому я еще раз буду вынужден вернуться в этой главе.
На третьи сутки нашего пребывания в Этоша ночная тишина была внезапно расколота громыхающим рыком африканского льва. Голоса доносились с востока, с расстояния примерно в шесть километров, и коль скоро они не затихали, я решил, что это территориальные самцы заявляли о своем присутствии. В эту ночь я несколько раз просыпался, чувствуя, что львы, не перестававшие реветь, постепенно продвигаются в сторону нашего лагеря в местечке Намутони.
С приближением рассвета я уже с нетерпением ожидал возможности увидеть зверей, находившихся, по всей видимости, совсем недалеко от нашей стоянки. Искать долго не пришлось, и мы вскоре встретились с нашим первым львом в Этоша у водного источника не далее чем в полутора километрах от старого форта Намутони. Это был самец, жадно лакавший воду в свете первых лучей, пробившихся сквозь тонкий слой утренних облаков. Это был настоящий пустынный лев – именно такой, каким я представлял его себе, – не слишком массивный, стройный и мускулистый. Шерсть его отливала золотом, словно сохранив на себе солнечный свет, отраженный от белого грунта котловины. Позади него на песке лежал второй самец, а вскоре и третий показался из густого кустарника справа. У всех трех были короткие, как будто коротко постриженные светлые гривы цвета песка пустыни, и мне подумалось, что эти самцы – родные либо двоюродные братья.
 
У львов молодой самец часто оказывается связанным неразрывными узами с другим самцом из того же выводка либо из другого, относящегося к тому же прайду. Такие связи обычно могут быть разрушены лишь смертью одного из друзей. Юные звери растут вместе и совместно учатся искусству быть настоящим взрослым львом; В возрасте около трех с половиной лет их обычно изгоняют из прайда, подчас весьма свирепо, ибо взрослые самцы уже давно ощущают, что подрастающая молодежь может со временем поставить под угрозу их привилегированное положение в прайде.
Будучи изгнаны отсюда, молодые самцы, с детства связанные узами товарищества, становятся бродягами и ведут трудную борьбу за существование, не получая тех выгод, которые дает львам жизнь в сплоченной группе на принадлежащей ей территории. Странники время от времени вторгаются во владения других прайдов, где хозяева нападают на них и могут даже убить пришельцев. Бездомные львы сами добывают себе пропитание, не пользуясь услугами львиц, добычей которых они могли бы поживиться, оставаясь членами прайда. В конце концов, закаленный трудностями, такой лев-бродяга превращается в некоронованного пока еще короля некоего будущего прайда. Наступит время, и связанные узами братства странники, почувствовав неустойчивость местных владык, станут все настойчивее внедряться в свято охраняемую ими территорию. Столкновение следует за столкновением, и вот наступает момент, когда закаленные битвами пришельцы вытеснят-таки прежних властелинов и займут их место, став наконец хозяевами собственного прайда. Встреченная троица уже, казалось мне, добилась своего. Они выглядели как лидеры прайда, судя по их настойчивому желанию громогласно заявить о себе и по той самоуверенности, с которой они метили мочой кусты. И рыканье львов, и оставляемые ими пахучие метки адресовались всем прочим львам-самцам и должны были известить, что место уже занято.
Нередко первыми проявлениями в поведении новых хозяев прайда, принимающих шефство над группой тамошних львиц, оказываются акты инстинктивной жестокости. Самцы-новички зачастую убивают всех присутствующих здесь львят. Такого рода инфантицид – обычное явление в сообществе львов, и хотя, с человеческой точки зрения, он отвратителен, речь здесь идет о наилучшем выживании вида. Уничтожая львят, самцы-завоеватели устраняют все гены их отцов, а львицы, которым теперь уже не о ком заботиться, через пятьдесят дней приходят в состояние течки. По запаху мочи самок новые самцы узнают, что произошло, и спариваются с львицами, закладывая начало новому поколению, которое, как полагают, будет более совершенным генетически и внесет свой вклад в непрерывное совершенствование вида.
Три самца, которых я встретил у родника, выполняли роль, предназначенную хозяевам прайда. Они не потерпели бы здесь других самцов и вступили бы с ними в жестокую схватку, чтобы защитить свою территорию. Каждый из моих новых знакомых приближался к вершине своей жизни. Лев-самец ведет трудное существование, так что редко кто из этих зверей живет дольше восьми лет. Всего лишь через несколько коротких лет эти три юных принца окажутся лицом к лицу с более молодыми и более сильными противниками и, если не падут смертью храбрых в битве с ними, будут вынуждены вернуться к бродячей жизни юных лет, существуя на границе территории своих победителей. Такой бесславный конец – нелегкое испытание для зверя, некогда бывшего владыкой сильного и сплоченного прайда.
Такими предстали передо мной эти три молодых льва: постоянная смена жизненных успехов и трагедий, диктуемых природой и гарантирующих конечный успех львов как биологического вида.
Ранним утром в буше Этоша всегда удавалось увидеть много интересного и впечатляющего. Обычно мы покидали лагерь на рассвете и двигались в восточном направлении, в сторону равнин. Как-то в самом начале дня, когда солнце еще едва пробивалось сквозь пелену облаков, мы увидели одинокую львицу, возлежащую на берегу родника. Она напоминала статуэтку, вырезанную из золота, и прошло несколько долгих минут, прежде чем великолепный зверь зашевелился. Львица медленно потянулась всем своим изящным телом, широко зевнула и направилась прочь через равнину. Она прошла не более двадцати метров, когда донесшееся издалека громкое львиное ворчание нарушило окружающую тишину. Львица мгновенно остановилась. Призыв исходил, вероятно, от другой львицы, находившейся в направлении, прямо противоположном тому, куда собиралась идти первая. Вновь прозвучало низкое ворчание; находившаяся перед нами львица развернулась и решительно пошла в ту сторону, откуда доносились звуки.