Явился паук
Посмотрев на меня, она разрыдалась. Все это время она пыталась держать себя в руках, но теперь ее силы на исходе. Я почувствовал, как это жуткое дело врастает в меня, хотя вначале отчаянно не хотелось за него браться. Теперь я заодно с Даннами и Голдбергами, я провожу параллели между пропавшими ребятами и собственными детьми. Может быть, я больше, чем надо, проникся их проблемами. Ярость по отношению к убийце семьи Сандерсов перекинулась на похитителя двоих малышей… Мистер Сонеджи… Мистер Чипс…
Мне хотелось успокоить несчастных родителей и пообещать им, что все будет в порядке, а заодно убедить в этом самого себя. Но я сильно сомневался в успехе..
Глава 16
Мэгги Роуз все еще всерьез полагала, что похоронена заживо. Ей было не просто жутко или страшно — она пребывала в удручающем неописуемом кошмаре, во сто раз худшем, нежели любой ночной кошмар. В данной ситуации слишком живое воображение девочки сыграло отрицательную роль.
Что же сейчас — день или ночь?
— Майкл? — жалобно пролепетала она. В рот, казалось, набили вату, в горле пересохло, язык распух и будто застрял где-то в глотке. Наверное, никому никогда так не хотелось пить, даже в пустынях Ирака и Кувейта.
Мэгги Роуз то просыпалась, то погружалась в забытье, ее преследовали странные видения: вот кто-то рядом колотит в тяжелую деревянную дверь и зовет ее по имени.
— Мэгги Роуз… Мэгги Роуз, отзовись! Мэгги уже не уверена, что это не сон, похоже, наверху кто-то есть. Неужели кто-то хочет вскрыть ее могилу? Может, мама с папой? Или полиция?
Девочку ослепил луч света откуда-то сверху. Теперь она уверена, что это свет. Как будто перед ней зажглась и потухла сотня маленьких ярких лампочек. Сердце забилось так сильно, что девочка поняла: она жива, но спрятана в каком-то страшном месте. Кто-то упрятал ее сюда!
— Кто это? Кто там? Кто там, наверху? — прошептала девочка, глядя вверх, откуда шел свет. — Я вижу лицо!
Свет был таким ярким, что на самом деле она ничего не видела. Вдруг чей-то силуэт заслонил источник света. Мэгги несколько раз зажмуривала и снова открывала глаза, но все равно ничего не смогла разглядеть. Оставалось надеяться, что человек там, наверху, заметит ее мигание и поймет, что она жива.
— Мистер Сонеджи? Помогите мне, пожалуйста, — попробовала позвать Мэгги, но голос из-за пересохшего горла прозвучал неузнаваемо хрипло и резко.
— Заткнись! Заткнись! — проскрежетал сверху старушечий голос.
Значит, там кто-то есть! Так пусть ее вытащат отсюда!
— Помогите! Помогите! — застонала девочка. Сверху взметнулась рука и со всей силы ударила ее по лицу. Мэгги закричала, не столько от боли (хотя удар был сильным), сколько от ужаса. До этого ее ни разу в жизни не били. В голове зашумело.
— Кончай реветь! — взвыл зловещий голос где-то совсем рядом. Кто-то наклонился к ней — она ощутила запах немытого тела и вонь изо рта. Мэгги как будто пригвоздили к земле — тело обмякло, она не могла пошевелиться.
— Не дерись со мной, маленькая сучка! Не смей! Что ты себе вообразила? — раздался вопль. И снова: — Не смей подымать на меня руку! Слышишь меня? Никогда!
Что происходит, Боже мой?
— Ишь ты, знаменитая Мэгги Роуз, избалованная богачка! Сейчас я открою тебе секрет. Один маленький секрет. Ты умрешь, маленькая богачка! Умрешь!
Глава 17
На следующий день наступил сочельник, но настроение было отнюдь не праздничным. В канун Рождества нас ожидали еще большие горести. Никого из членов Группы по спасению заложников не занимали обычные радостные хлопоты. Нервы были напряжены до предела — сейчас чудовищность случившегося ощущалась особенно остро. Если Сонеджи специально выбрал предпраздничные дни, чтобы деморализовать нас, то он этого добился. Рождество было безнадежно испорчено.
Около десяти утра я направлялся к дому Голдбергов по Соррелл-авеню, между тем как Сэмпсон втихаря ускользнул в Саут-Ист кое-что проделать по поводу убийства Сандерсов. В полдень мы намеревались встретиться для обмена мрачными впечатлениями.
Я беседовал с Голдбергами около часа. Выглядели они неважно, но на вопросы о сыне отвечали иногда даже с большей готовностью, чем Данны. Джеральд и Лаура Голдберг показались мне строгими, но бесконечно обожающими своего мальчика родителями. Одиннадцать лет назад врачи предрекли Лауре, что она не сможет иметь детей из-за загиба матки, и когда она забеременела, это показалось чудом. Знал ли об этом Сонеджи? Как он выбирал свои жертвы? Почему именно Мэгги Роуз и Майкл Голдберг?
Мне разрешили осмотреть комнату Майкла и побыть там одному. Закрыв дверь, я для начала просто тихо посидел, как накануне в комнате Мэгги. Мальчик превратил свою спальню в настоящее хранилище компьютерной техники — кругом продукция «Макинтош», «Нинтендо» и так далее. В лабораториях Американской телефонной и телеграфной компании оборудования и то меньше.
На стенах развешаны плакаты со сценами из фильмов с участием Кэтрин Роуз «Табу» и «Медовый месяц», над кроватью — портрет Себастьяна Баха, солиста группы «Скид Роу». В ванной красуется изображение Альберта Эйнштейна, остриженного под панка, с розовым гребнем волос, а еще — обложка журнала «Роллинг Стоун» с надписью: «Кто убил коротышку Германа?»
На столе — фотография Майкла и Мэгги в рамочке — дети держатся за руки, как неразлучные друзья. Может быть, их необычная дружба повлияла на решение Сонеджи?
Голдберги никогда не видели мистера Сонеджи, но много слышали о нем от Майкла: Сонеджи был единственным, кто постоянно побеждал мальчика в компьютерных играх «Нинтендо» типа «Ультима» и «Супер Марио». Видимо, в свое время он тоже был умником, вундеркиндом и не мог позволить победить себя даже девятилетнему мальчику. Он никому никогда не хотел проигрывать.
Я сидел с Голдбергами в библиотеке и смотрел в окно, как вдруг события приняли неожиданный оборот. От дома Даннов огромными шагами несся Сэмпсон. Я метнулся к входной двери и перехватил его уже на лужайке перед домом Голдбер-гов. Он рванул к финишу, как Джерри Райе в знаменитом забеге в Сан-Франциско.
— Что, он снова звонил?