Медовый месяц

— Итак, расскажи мне подробнее о своем последнем романе, — попросила она равнодушным голосом. — Там действительно все заканчивается повешением?
Джеффри кивнул:
— Знаешь, мне приходилось описывать смерть на гильотине, поединки на мечах, всевозможные пожары, но при этом я никогда не заканчивал роман виселицей. — Он хотел рассмеяться, но вдруг схватился рукой за горло и издал какой-то сдавленный звук.
Нора сделала вид, что услышала смех.
— Знаешь, Нора, — продолжил он, — нам нужно поговорить...
— Что с тобой, Джеффри?
Он широко открыл глаза, продолжая сдавливать рукой горло.
— Ничего, — с трудом просипел он и натужно закашлялся. — О чем я говорил? Ах да... нам нужно поговорить с тобой насчет...
Он снова остановился и мгновенно побагровел от напряжения. Нора пристально следила за каждым его движением. Конечно, яд уже подействовал, но не так сильно, как должен был. Может быть, она в спешке уменьшила дозу? К этому моменту он уже должен корчиться на полу. Что-то здесь не так.
— О чем я говорил? — снова переспросил Джеффри внезапно осипшим голосом, но с трудом закончил эту фразу. Все его тело задергалось и начало сползать со стула. Еще через мгновение Джеффри стал повторять одни и те же слова, напоминая старый испорченный проигрыватель с постоянно заедающей пластинкой. — Мы должны поговорить с тобой... должны поговорить... должны поговорить... медовый месяц...
В конце концов он схватился обеими руками за живот, застонал от боли и беспомощно уставился на Нору налитыми кровью глазами.
Она встала со стула, подошла к раковине, набрала стакан холодной воды, а потом, закрывая руки спиной, высыпала в него огромную дозу простигмина. Ее бывший муж Том, работавший кардиологом, называл это средство простым словом «наскок». В сочетании с хлор-хинин-фосфатом, который она подмешала Джеффри в омлет, данное средство ускорит процесс удушья и быстро приведет к остановке сердца. Причем все эти препараты в считанные минуты растворятся в организме без остатка.
— Вот, выпей, — решительно предложила она Джеффри, протягивая стакан.
Он закашлялся и посмотрел на нее, уже чувствуя себя не в состоянии сфокусировать зрение на одном предмете.
— Что... это?
— Выпей, — настойчиво повторила Нора. — Это тебе поможет.
Плоп. Плоп. Пшик. Пшик.
Глава 91
Он отчаянно ломал голову, тщетно пытаясь связать концы с концами и собрать воедино разрозненные кусочки этой загадки. И она вдруг стала его личным делом, делом О'Хары-Туриста. И все так или иначе было связано с той таинственной дискетой, которую он захватил перед зданием Центрального вокзала. А на ней список имен, адреса, банковские счета, огромные суммы денег.
Да еще тот парень из пиццерии, который пытался пристрелить его.
Но кто стоит за всем этим? Обыкновенный продавец или шантажист? А может быть, это его собственные люди?
И чего им всем надо? Интересно, они знают, что он скопировал файл, или просто подозревают его в этом?
«Они не верят мне, а я не верю им». В общем, дожили. Неужели сейчас во всем мире так происходит?
Как бы то ни было, все свободное время, включая, разумеется, и тот счастливый день, который он провел со своими ребятами на стадионе «Янки», О'Хара продолжал изучать список имен, тщетно пытаясь вникнуть в существо дела. К сожалению, он был далеко не гением в подобных вопросах.
Ясным представлялось только то, что люди из этого списка незаконно хранили свои деньги на оффшорных банковских счетах.
И не просто деньги, а более миллиарда долларов.
Он уже пытался связаться с некоторыми банками, указанными в этом списке, но все без толку. Он даже позвонил по домашним телефонам некоторым лицам из того же списка, но с таким же успехом. Да и что он хотел услышать от них? Что они признаются в незаконных финансовых махинациях?
В тот поздний воскресный вечер он просматривал последний номер газеты «Нью-Йорк таймс», чтобы как следует подготовиться к очередному разговору с Норой Синклер, как вдруг ему в глаза бросились знакомые имена. Вот это удача! Наконец-то! Три, четыре, пять, девять, одиннадцать фамилий из того самого таинственного списка. И все они принимали участие в светской вечеринке в ресторане «Уолдорф-Астория».
И ему показалось, что он многое понял. По крайней мере то, почему его решили убрать. Хотя бы потому, что он в принципе мог что-то знать о той дискете.
А он действительно знал о ней.
О'Хара знал об этом деле намного больше, чем хотел.
Глава 92
«Давай, О'Хара, топай, шевелись, делай что-нибудь». Сьюзен хочет арестовать ее, а это означает, что мне нужно поторапливаться, и, вероятно, босс не станет возражать, если я нарушу некоторые правила. В конце концов, это всего лишь мое личное понимание проблемы и способов ее решения.
Сидя на стуле перед Стивеном Кепплером, я не мог не отметить про себя некоторые особенности его внешнего облика. Во-первых, адвокат был лысым и старательно зачесывал на лысину остатки волос с затылка, что еще больше подчеркивало их дефицит на его башке. Во-вторых, этот налоговый юрист, который бросился спасать Нору, заметно нервничал.
Конечно, многие люди начинают невольно нервничать, сталкиваясь с агентом ФБР, причем большинство из них без всяких на то серьезных причин.
Я быстро покончил с обычным для такого случая предварительным разговором и подсунул ему под нос фотографию, которую вынул из бокового кармана пиджака. Это был один из тех памятных снимков, которые я сделал цифровой камерой в Уэстчестере.
— Вы узнаете эту женщину? — спросил я, постукивая пальцем по фотографии.
Он наклонился над столом и быстро ответил:
— Нет, я ее не знаю.
Я пододвинул фотографию поближе, чтобы он мог лучше разглядеть ее:
— Посмотрите внимательнее, пожалуйста.
Он взял в руку снимок и попытался сыграть роль человека, внимательно изучающего предложенный ему объект. При этом он хмурился, сдвигал брови, что-то мычал и в конце концов пожал плечами и покачал головой.
— Нет, не могу ее припомнить, хотя должен заметить, что это весьма симпатичная особа.
Стивен Кепплер вернул мне фото, а я старательно потер подбородок.