Волна страсти
Ребекка отвернулась. Воздух комнаты был насыщен чувствами. Глаза Кеннета согревали ее своим теплом, и это могло привести к опасным последствиям.
– Ты мне ничего не должен, Кеннет. От нашей дружбы я получила даже больше.
Было заметно, что Кеннет тоже боится переступить опасную черту.
– Я знаю, срок представления картин на выставку в Королевской академии искусств истекает завтра. Куда они потом идут?
– Они поступают в отборочную комиссию, состоящую из нескольких академиков. Комиссия решает, какие картины принять. Обычно они отбирают около тысячи картин. Конечно, картины таких художников, как отец, дядя Джордж и лорд Фрейзер, никогда не проходят комиссию. Они сами академики и известные художники.
– Так они академики? Я этого не знал.
– Дядя Джордж – академик. Фрейзер – младший член академии. Подозреваю, что ему очень бы хотелось стать академиком, но просить не позволяет гордость.
– Не такой уж у него особый талант, чтобы очень гордиться, – сухо заметил Кеннет. – Как мы узнаем, что наши картины приняты? Они пошлют нам извещения?
– Это было бы слишком просто. Художники сами направляются в академию и узнают у служителя о судьбе своих работ. Там образовывается большая очередь, а служитель всегда с удовольствием говорит «нет». Это так унизительно.
Кеннет поморщился.
– Теперь я знаю, что меня ждет.
– Если ты получишь отказ, это еще не значит, что твои картины не достойны восхищения.
– Получив такие высокие оценки от тебя и твоего отца, я смогу легко пережить отказ академиков.
Глаза Кеннета продолжали излучать тепло, и сердце Ребекки дрогнуло. Она снова вспомнила ночь их любви. Волнуясь, она не могла стоять на месте и принялась мерить шагами маленькую комнату.
– О принятии своих работ художники узнают накануне открытия выставки, и тогда они могут подправить картины, покрыть их лаком. – Ребекка улыбнулась. – Известен случай, когда мистер Тернер практически переписал свое полотно, сделав его еще более прекрасным.
– Как им удается разместить эту тысячу картин?
– Они висят очень тесно, почти соприкасаясь рамами. Главный выставочный зал достаточно вместителен, и все же места мало. Многие картины висят под потолком, и их трудно разглядеть. Такие картины называют «потолочными». И все же это лучше, чем ничего, хотя такое размещение не способствует дальнейшей карьере художника.
– Очевидно, принятие картины на выставку – это только самое первое препятствие на пути к признанию. За ним идет целая череда других преград, – с улыбкой заметил Кеннет. – Мне странно, что я так свободно рассуждаю о живописи и выставке. Еще три месяца назад я об этом и мечтать не смел. Я родился в семье землевладельца и собирался стать им, но вместо этого стал солдатом. Теперь я становлюсь художником.
Ребекка посмотрела на его мужественное лицо и богатырское тело. Самый настоящий корсар. Возможно, он и не мечта каждой женщины, но уж ее-то – наверняка. Чувствуя, что ей надо поскорее убираться, Ребекка направилась к двери и взялась за ручку.
– Твоя любовь к рисованию незаметно привела тебя к настоящей живописи, Кеннет. Ты наделен талантом, а война не прошла для тебя бесследно. Дерзай!
Ребекка распахнула дверь и вышла из комнаты, зная, что если она промедлит еще минуту, то непременно окажется в объятиях Кеннета.