Моя нежная фея

Отдав дань обычаю, Мэриан схватила Доминика, за руку повела в дальний конец церковного двора.
– Посмотри! – Она остановилась у кустика синих цветов. – Я таких никогда не видела. Как ты думаешь, викарий позволит мне взять несколько штук в Уорфилд?
Доминик не увидел в цветах ничего особенного. Но в их семье Мэриан – эксперт.
– Думаю, да. Спросим у него завтра. – Он быстро осмотрелся. Не увидел никого. Притянул Мэриан к себе. – Я тебя не целовал с тех пор, как мы покинули Дорнлей и пошли в церковь.
– Да, мне тоже показалось очень долго, – проговорила она с притворным смущением.
От ее поцелуя, откровенного, неудержимо страстного, кровь быстрее побежала по жилам, дыхание участилось. Он прижал ее спиной к дереву, в такой интимной близости, какая только возможна, когда оба одеты.
Задохнувшись от страсти и от смеха, Мэриан откинула голову.
– Сейчас ты наверняка скажешь, что не пристало заниматься любовью под дубом в церковном дворе на свадьбе сестры, когда в любой момент кто-нибудь может появиться.
Он с сожалением оторвался от нее.
– Ты все сказала за меня. Но зато подумай, как усилится удовольствие от ожидания. Когда мы наконец останемся наедине…
– Я думаю, я только об этом и думаю… Лицо ее выражало неприкрытую страсть. Она расправила платье.
– Кайл уезжает из Англии. Надолго ли – не говорит.
Хочет посмотреть мир. Их взгляды встретились.
– Мне очень жаль. А тебе, наверное, еще больше.
– Да. Но я переживу. Я рад, что он наконец сделает то, чего всегда хотел. – Он обнял ее за плечи. – Давай не поедем в экипаже, а пойдем в Дорнлей пешком.
Она кивнула. Они вышли из церковного двора через заднюю калитку на узкую тропинку, ведущую к большому дому. Пошли по прохладному туннелю под деревьями. Доминик снова заговорил:
– Кайл сказал, что отец собирается подать прошение королеве о том, чтобы за отсутствием родственников-мужчин титул графов Грэм передали тебе и мне. Ты бы хотела быть леди Грэм?
На какое-то время она задумалась, но наконец с любовью улыбнулась ему:
– Я бы хотела, чтобы наш сын унаследовал титул от тебя и моего отца.
Значит, она больше не боится мысли о детях! Радость охватила его. Жена, земля, семья… Чего еще может желать мужчина!
– Я тебе давно не говорил, как я тебя люблю?
– По крайней мере час. Очень-очень давно. Теперь моя очередь. Я люблю тебя, Доминик, телом и душой. – С озорной улыбкой она кинулась в его объятия, чувственно прижавшись к нему. – Телом, это уж точно.
Кровь закипела у него в жилах. Он впился губами в ее рот. А ведь эта тропинка гораздо уединеннее, чем церковный двор…