Опасная любовь

Глава 10
— У тебя больной вид Лиз, — сказал Роджер Коллинз, куратор школьной газеты — Ты хорошо себя чувствуешь?
Элизабет кивнула. В горле у нее стоял ком, и она не в силах была произнести ни слова. Она сидела, склонившись над пишущей машинкой в просторной комнате редакции школьной газеты и невидящими глазами смотрела на вставленный в каретку листок бумаги. Она сочиняла заметку для очередного номера «Оракула». Заметка называлась «Кому улыбнется счастье».
«Сонни Кэллаган, лидирующий на соревнованиях штата по серфингу, уверенно заявил, что и в эту субботу никому не уступит первого места. Хотя Билл Чейз загадочно молчит, его поклонники уверены, что спортивное счастье и на сей раз улыбнется ему…» — Дальше этого пока не шло.
Мистер Коллинз склонил над статьей рыжеватую голову:
— М-м. Неплохо. А не могла бы ты сама сделать этот субботний материал? Элизабет удивленно вскинула брови:
— Я думала, его будет делать Джон. Джон Пфайфер был у них спортивным обозревателем, и она не сомневалась, что писать о субботних состязаниях будет он.
— Джон сказал сегодня утром, что не сможет. В субботу состоится теннисный турнир. Его организуют Пэтмены. Наверняка будет играть Брюс.
— Ну, конечно, я напишу про серфинг.
— Ты ведь знаешь, что мистер Пэтмен — председатель попечительского совета. Он сказал что очень расстроится, если такое важное спортивное мероприятие будет освещать кучка, по его выражению, «длинноволосых оболтусов». — Он ухмыльнулся — Это, конечно, не для печати.
— Да, понимаю.
Элизабет хорошо знала Пэтменов, считавших Ласковую Долину своей вотчиной. С ними лучше не связываться.
— Это поручение, — продолжал мистер Коллинз, — грозит тебе, самое большее, тем, что ты весь день проваляешься на солнышке. Возьмешься?
Элизабет не очень хотелось смотреть на соревнования без Тодда, но ведь это ее работа. И ей ничто не должно мешать. Даже разбитое сердце. Да и не хочется огорчать мистера Коллинза, готового всегда прийти ей на помощь. Умный, отзывчивый и к тому же красивый — не удивительно, что его любят в школе больше других учителей.
— Возьмусь. Сделаю этот материал, — ответила она.
— Ты уверена, Лиз, что хорошо себя чувствуешь? Что-то ты очень бледная. Хочешь, подброшу тебя домой? Тебе бы, наверное, лучше сейчас полежать.
— Да нет, ничего страшного, — тихо проговорила Элизабет, не отрывая от машинки глаз. — Просто надо немножко подышать свежим воздухом. Спасибо, я, пожалуй, лучше пройдусь пешком.
Элизабет взяла свои книжки и поспешила к двери: еще слово, и слезы опять польются сами собой.
В дверях она налетела на Оливию Дэйвидсон, которая вела в газете раздел «Искусство». Та несла стопку новых статей, и листки бумаги, как снежные хлопья, закружились по комнате.
— Ой, извини, Лив! — воскликнула Элизабет и опустилась на колени, чтобы помочь Оливии собрать рассыпавшиеся листки. — Я-я тебя не заметила.
— Ладно, ерунда. — добродушно улыбнулась Оливия, поправив темные локоны, выбившиеся из-под лилового шарфика. — Я как раз думала, под каким бы предлогом выбросить эту подборку — прошу прощения за дурацкий каламбур, — весело щебетала она, собирая отпечатанные на машинке страницы. — Да, я в коридоре встретила Тодда. У него такой вид, что хоть «скорую» вызывай. Что с ним стряслось?
— Мы поссорились, — призналась Элизабет, и в глазах у нее опять заблестели слезы.
— Всего-навсего? А я по его виду решила, что по меньшей мере началась ядерная война.
Оливия была помешана на антиядерных демонстрациях и здоровой естественной пища Она постоянно всем выговаривала — впрочем, без занудства, — что они едят слишком много консервированных продуктов. Она сама неизменно завтракала хлебом из муки грубого помола, вегетарианским паштетом и салатом из люцерны. У нее был мрачноватый юмор, который Элизабет, однако, нравился.
— Для нас эта ссора пострашнее ядерной войны.
— Да ну? Впрочем, я тебя понимаю. Я тоже поссорилась со своим другом. На той неделе. До сих пор не разговариваем. Я с самого начала знала, что этим все закончится. Разве могут быть, у меня серьезные отношения с человеком, который не видит ничего страшного в шельфовом бурении?
Элизабет подобрала с пола последний листок, сунула его Оливии и вышла в коридор. Оливия ей нравилась, но в эту минуту ей было не до ядерных войн и шельфового бурения.
Она брела по лужайке перед школой и вдруг впереди увидела знакомую фигурку. Сверкая золотистыми волосами и отчаянно махая рукой, ей навстречу бежала Джессика.