Пагода благоуханий
— Еще один политик на мою голову выискался. Если ты не хочешь, чтобы тебя прижали за старые грешки, а это можно сделать хоть сейчас — сам знаешь, — он не должен уйти отсюда живым. Учти, Виктор. Ты меня знаешь.
— Хватит стращать! — Лефевр топнул ногой. — Приказы отдавать легко. А как это сделать? Как? — Он почти кричал. — Вы же знаете Конга! Он всадит в меня отравленную деревяшку, едва я успею схватиться за пистолет. Дайте пару жандармов с автоматами, и я привезу его труп.
— А что потом станешь делать с этими жандармами? Постой! — испуганно вскрикнул Жаламбе. — Что же это такое?! — трясущимися пальцами он протер линзы. Человек на мосту исчез. — Я же не сводил с него глаз! Не мог же он растаять в воздухе?
— Почему бы и нет? — Лефевр быстро обрел прежний дерзко-иронический тон. — По-моему, вы плохо протерли стекляшки, патрон. Дело сделано. Он валяется на бревнах настила.
— Но это немыслимо! — Жаламбе обдало жаром. — На расстоянии выстрела из снайперской винтовки никого не было. Готов дать голову на отсечение!
— В таком случае, ее уже нет у вас на плечах. — Лефевр пустил малиновую ракету. — Быстрее на катер!
Вздрогнув от выстрела, Жаламбе взглядом проследил за извилистой дымовой линией.
Видит бог, он скромный человек и не требует от судьбы слишком многого. Меньше всего он был расположен сейчас кого-то ловить. Чутье подсказывало, что не следует создавать вокруг убийства переметнувшегося элемента большой шум.
Уже в моторке, которая неслась, заливая низкие берега мутной волной, он еще раз взглянул в бинокль, но ничего не увидел, кроме бескрайнего травяного поля под тихим дождем.
Когда они, зачалив катер за сваи, взбежали на мост, послышалось тарахтенье моторов. Это мчались моторки с жандармами, сидевшими в засаде у подножия горы. Все шло по плану. И ракету увидели, несмотря на дождь, и вовремя поспели к мосту, чтобы захватить неприятеля с двух сторон. Только некого оказалось окружать.
Конг лежал ничком, разметав сведенные судорогой руки.
— Вот оно как, — вздохнул Жаламбе, обнаружив в затылке бамбуковую стрелу с оперением из пальмового листа.
— Выстрел, очевидно, произведен из-под воды, — констатировал Лефевр. — Слыхал я о таких фокусах, а видеть не приходилось.
— Теперь любуйся, сопляк! — взорвался Жаламбе, играя на публику.
— Такого человека не уберегли. А?
Разыграв свою партию, он позволил себе на минуту забыть про третьего партнера — японскую секретную службу. Это была роковая ошибка.