В океане
Жуков поднял голову. Лейтенант глядел в упор острыми, немигающими глазами.
— С кем поссорились? — спросил лейтенант. — Ну с Клавой… с Шубиной, конечно.
На какой почве произошла у вас ссора? Вы ей ножом угрожали?
Не угрожал я ножом… Эти вот консервы им открывал… — Жуков говорил отрывисто, угрюмо, не глядя на ведущего допрос.
Может быть, на почве ревности поссорились? Потерпевшего к ней приревновали?
Жуков вскинул голову. Склонившись вперед, лейтенант продолжал всматриваться в него. Угрожающе покачивалась над листом бумаги черная блестящая авторучка.
— Слово моряка — я этого гражданина никогда раньше не видел!
Сказал это от всей души, искренне негодуя. Видел, чувствовал — лейтенант не верит ему.
Постойте, Василий Прокофьич, — прозвучал спокойный голос. С надеждой Жуков перевел взгляд на благожелательное, оттененное большими очками лицо. — Скажите, Жуков, когда вы смотрели в окно — заметили рядом с убитым свой нож?
Я ножа не заметил… Только руку видел да край пиджака…
А можете вспомнить, как лежал убитый — ничком или навзничь?
Ничком или навзничь? — Жуков старательно вспоминал. — Трудно припомнить… Пожалуй, что навзничь…
Покосился на очертания неподвижного тела и вздрогнул — умерший лежал ничком…
— Рука была ладонью вверх — как сейчас вижу. А точнее не скажу.
Майор был явно удовлетворен ответом.
А еще ничего необычного не заметили? Какогонибудь движения в комнате, звука?
Нет, не заметил… — Жуков лихорадочно думал… — Только вот когда к окну подходил, показалось мне — словно тень за занавеской прошла.
Тень? — переспросил Савельев.
Может, почудилось, — пробормотал Жуков. Он не мог больше выдерживать неизвестности, он весь истомился. — Товарищ майор, а Шубину Клаву вы видели? Не возвращалась она домой?
Нет, Шубину мы еще не видали, — с готовностью отозвался майор. — И на работе ее давно нет… Скажите, Жуков, где здесь в комнате обычно утюг стоит?
Утюг? — Он удивился вопросу. С удивлением покосился на Людова и лейтенант. — Не смогу сказать… Когда здесь бывал, никогда я не замечал утюга.
На туалетном столике вам его видеть не приходилось?
Жуков взглянул на столик. Среди флакончиков, баночек и статуэток сиял полированный сталью небольшой электроутюг…
— А кто его знает, — Жуков еле сдержался… «Уж не отвлекает ли просто мое внимание пустым разговором этот майор, чтобы потом задать неожиданно каверзный вопрос? Подозревает он меня, что ли?» — с внезапной неприязнью подумал Жуков. — Я, товарищ майор, когда сюда приходил, не об утюге думал…
Он горько улыбнулся собственной шутке, Но Людов глядел очень серьезно.
— Да, утюг обычно стоит, вероятно, не здесь. А сюда его поставили второпях, даже, видите, Василий Прокофьич, разбили эту фигурку…
Майор взял со столика фарфоровую обезьянку с отбитой головой, задумчиво вертел ее в пальцах.
Пропустите меня! Что здесь происходит такое? — послышался из-за двери испуганный и в то же время требовательный женский голос.
Товарищ сержант, пропустите, — сказал Людов, приоткрыв в прихожую дверь.