Тени войны
Шархель спросил нас:
— Место себе уже нашли?
— А чего искать! — фыркнул Сашка Колчин и продекламировал: — И под каждым ей кустом был готов и стол, и дом.
— Командир! — вернулся Женя. Телефонный аппарат он держал так, словно тот сейчас взорвется. — Где Миша?!
— Альпинистов расставлять пошел.
— На пару слов, командир! — Женя потянул Шархеля за рукав, кося в мою сторону недобрым глазом.
Они отошли. Женя что-то с жаром зашептал Шархелю.
— Кажется, что-то стряслось, — сквозь зубы еле слышно процедил Сашка Колчин.
— И стряслось что-то именно у меня, — добавил я, пристально глядя на офицеров.
— Я о том и говорю.
Шархель и Женя вернулись к нам. Шархель раздумчиво поизучал мое лицо. Спросил с нехорошей ласковостью:
— Ты где взял тот пакет, Лешенька?
— Что именно вас интересует? — с перепугу перешел я на официальный тон.
— Все твои пленки и так называемые коды — липа! — рявкнул Женя. — Москва сказала! — Он потряс кулаком с зажатым в нем спутниковым телефоном.
— Я не понимаю, о чем вы! — проблеял я. — Почему липа?! Какая липа?! Я их взял из тайника Вяземского и «скрипача»! Я же говорил!
— Он говорил! — возвел очи горе Женя, а потом наставил на меня автомат. — Я тебя сейчас шлепну на месте! Чтобы ты больше никогда ничего не говорил!
— Опусти автомат! — приказал Шархель Жене.
— Хрен!
— Опусти! Я командир! Это приказ!
Женя нехотя, но подчинился.
— Его могли обмануть, — медленно произнес Шархель.
Я мелко-мелко закивал головой. Могли, могли!
— А теперь, Женя, прикинь, — медленно произнес Шархель. — Если коды и пленка — липа, то… Что тогда?
— Тогда… Тогда… — Женя переводил взгляд с Шархеля на меня. Вдруг густо покраснел: — Тогда… это засада!!!
Он дернул затвором. Я вздрогнул.
— Не дури. — Шархель отвел от меня ствол автомата.
И тут грянули выстрелы — от водопада.
В нашу сторону пятились задом фигурки спецназовцев. Они бешено лупили в поток воды из автоматов. Пуля клюнула одну фигурку в голову. Она мотнулась в сторону, словно хотела заглянуть себе за спину. Ноги заплелись, и фигурка винтом повалилась на землю.
Оцепенение длилось всего секунду. Женя схватил рацию:
— Поддержать огнем! Всем приказываю поддержать огнем!
— Придурок! — заорал Шархель. — Как они будут поддерживать их, если стреляют из-за водопада? Они сами на линии огня!
Женя снова навел на меня автомат:
— С-сука!
Шархель молниеносно достал Женю ударом ноги в ухо. Маэ-гери? Женя повалился снопом. К нему вдруг подскочил Колчин и добавил ногой по почкам.
— Ты чего это? — глуповато спросил я.
— Ненавижу, когда на меня или моих друзей направляют автомат! — Глаза Колчина сверкали.
Мы оглянулись на фигурки бойцов. Из десятка человек осталось только два. И, судя по фонтанчикам пуль у них под ногами, неизвестные просто-напросто играли с ними.
— Стоять! Убью! Руки за голову!
Мы снова повернули головы. Да-а, крепка шкура, тверда кость у гэрэушника Жени! Он уже вскочил и ухитрился поднять оружие. Опасно водил стволом:
— Вы все заодно! Предатели!
— Пошел ты, — сплюнул Шархель и не подчинился
А вот мы с Колчиным подчинились. Ну вас всех к едрене фене!
— Эти пленки! Эти коды! — затараторил Женя. — Они должны были заставить нас поверить в карту! Твой друган просто заманил нас в засаду! Неужели не понимаешь, Шархель?
У него на груди вдруг завопила рация:
— Нужна помощь, нужна помощь!
— Миша? Миша…
Мы все снова обернулись на водопад. Миша, взмокший от чужой крови, тащил на плечах бойца. На груди у него болтались сразу три автомата. Когда он подбежал к нам и свалил бойца на землю, тот уже был мертв. Пока Миша бежал, снайпер, забавляясь, всадил в раненого несколько пуль.
— Твою мать! Твою мать! Засада! Там была засада! — Миша упал на колени, стащил автоматы с шеи, бросил на землю. — Женя? Женя?! Ты чего их на прицеле держишь?! Совсем дюбнулся?!
— Эта сволота — предатели! Это они завели нас в ловушку!
— Неправда! — пикнул я пересохшим горлом.
— Я говорил с Москвой, Миша! Москва сказала: все микропленки и коды — липа.
От удивления лицо Миши вытянулось до лошадиных стандартов. Он схватил автомат и вскочил.
В ту же секунду вокруг запрыгали фонтанчики пыли.
— Снайпер!
Шархель долбанул очередь поверх Жениной головы.
Миша вскрикнул, валясь на бок:
— Нога!
На выручку бросился Женя, пытаясь уволочь Мишу из-под обстрела.
Мы с Колчиным упали на землю и, как два заправских пловца, заработали руками.
Шархель гаркнул нам:
— К оружию!
Мы схватили по автомату из тех, что припер Миша.
— Бегом! В развалины! — гаркнул Шархель. Мы с Колчиным заскакали между камней и рытвин обрушенного кишлака. Сзади доносился мат Шархлля, бежавшего следом за нами и матерившегося.
— К бою! К бою! — летала над развалинами команда Миши.
— Сейчас они нас загонять начнут! — выдохнул Шархель.
Мы остановились. Дышали тяжело. Автоматы казались отлитыми из свинца. Шархель свалил рюкзак, прихваченный им у спецназовцев, на землю. Стал доставать оттуда снаряженные магазины.
— Держите! У нас мало времени! У нас его нет! Пойдете еще дальше, я перпендикулярно к вам. Постараюсь зайти им во фланг, когда они начнут прочесывание.
То, что снаружи казалось развалинами кишлака, изнутри выглядело как лабиринт. Обрушенные стены и крыши, полузасыпанные улицы, сарайчики, хибарки и дворики. Все это соединялось, расходилось, закручивалось серпантином, падало и вздымалось, а потом снова расходилось во все стороны и под немыслимыми углами.
Я пробежал несколько десятков метров по глинобитному проходу, виляя между торчащими камнями и брусками дерева. В полной уверенности, что Колчин следует за мной. Потом свернул пару раз вправо и пару раз влево. Прополз в дыру, оставленную каким-нибудь упитанным кроликом, и привалился к стене. Отдышаться! Колчина рядом не оказалось. Я осторожно выглянул. Посмотрел по сторонам, и тут меня огорошило: заблудился! Над кишлаком нависла тишина. Страх заползал через дыру в стене и хватал липкими лапками за горло. Где Колчин? Убежал в другую сторону? Ну и как его теперь искать? А где Шархель? И вообще! Куда теперь?! И чего ждать?!
Я потянул затвор автомата и убедился, что патрон в патроннике. Поставил предохранитель на автоматическую стрельбу. Вытащил гранату и загнал ее в подствольник.
Я вылез из сарайчика и, осторожно ступая, двинулся вдоль глинобитной стены. Через несколько метров она делала поворот на девяносто градусов. Я присел и почти от самой земли выглянул за угол.
Никого. Слева стена. Справа стена. Через десять метров коридор перекрывает земляная насыпь. Что за ним, придется проверять. Я проскочил эти десять метров и плюхнулся у насыпи. Медленно пополз наверх. Возле самой вершины подался вправо, к самой стене. В этом месте куча песка и щебня покато уходила вниз, и я мог, не высовываясь из-за гребня, посмотреть, что там дальше.
Дальше — проблема в виде Т-образного тупика. Верхняя планка этого самого «Т» состояла из стены полуразрушенной хижины и темного дверного проема.
Тишина над кишлаком загустела настолько, что я мог слышать, как сыплются из-под моей руки песчинки. Я продвинул автомат вперед. О своем тыле я почему-то совершенно не позаботился. Казалось, что вся опасность сосредоточилась впереди. Я сопел носом и ждал. Не знаю, сколько прошло времени, но я никак не решался двинуться вперед. Темный дверной проем перед глазами просто завораживал. Я смотрел в темноту и чего-то ждал. По спине пошли мурашки. Выступил холодный пот. Я лежал, боясь пошевелиться.
Да в чем дело?! Это же просто темный дверной проем! Надо пройти перекресток и куда-нибудь свернуть. Потом найти нору покрепче и засесть там. Нельзя же так долго сидеть на одном месте. Они же не спят. Наверняка шарятся где-то рядом… Все так. Но я не двигался и не мог оторвать глаз от этого треклятого дверного провала. Пошевелись я сейчас — и меня тут же разорвет.