Блуждающие огни

Мы ползли по проходу, а над головой ухали взрывы. Автоматной стрельбы было практически не слышно. Я благодарил Бога, что я курю и у меня с собой зажигалка. Все-таки без света ползти намного страшнее. Но еще страшнее то, что творится сейчас над нами. Заставу истребляли. И это во второй раз! Даже авиация не помогла.
Дойдя до пещерки, описанной Федуловым, мы остановились и прислушались. Наверху еще вертелась автоматная стрельба. Тяжело ступали по заставе разрывы гранат.
— Что сказал капитан? — спросил шепотом Сашка.
— Это «Блуждающие огни».
— Вот как?! Треклятая баба!
— Какая баба?
— Что в гостиницу к нам приходила. Сволочь!
— А она-то тут при чем?
— Накаркала, скотина.
Я усмехнулся:
— Она, между прочим, предупреждала, что в этих местах «Блуждающие огни» как раз и ошиваются.
— Что будем делать?
— Сидеть. Наружу сейчас лучше не высовываться. Они же будут обшаривать всю заставу в поисках живых.
— Логично…
* * *
Через несколько минут дышать стало трудно. Пот — градом. Лечь в этой норе невозможно. Мы стояли на четвереньках, прислонившись к стенке.
— Пора выходить, — сказал я. — Задохнемся, на фиг.
— Лучше проковыряй дырочку в стене. Вылезать не надо, — просипел шепотом Сашка.
Я пролез чуть вперед и осторожно царапнул рукой стенку. Струйка воздуха прорвалась в нашу пещеру. Я отпрянул, давая воздуху свободный проход. Стрельба на заставе прекратилась.
Рядом с нами, где-то наверху, послышались голоса.
Мы замерли и прислушались.
Говорили не по-русски. Шаги похрустели мимо и замерли.
Я, задержав дыхание, припал к отверстию глазом.
Прямо под нашим убежищем остановились четверо. Один из них, судя по интонации, командир, отдавал какие-то приказы.
Сашка подполз поближе и прислушался. Поскольку он востоковед и знает языки, у меня была надежда, что он хотя бы приблизительно определит, о чем они говорят.
— Ну? — просипел я Колчину прямо в ухо.
Он недоуменно помотал головой.
Наконец неизвестные о чем-то договорились, и трое вновь поднялись на сопку. Командир остался.
Я снова припал к глазку в земле и в слабых проблесках луны смог немного его рассмотреть.
Он стоял к нам спиной вполоборота. Одет в «горку», которую носят российские спецназовцы. На плече автомат Калашникова с откидным прикладом. Лицом — явно не афганец и не таджик. Черты скорее европейские.
Я уступил место Колчину. Он припал к отверстию.
Снова послышались голоса. Командир что-то сказал группе, которая спускалась с заставы. Они посмеялись.
Теперь снова я припал к глазку. Разглядел, как неизвестные тащат те самые рюкзаки, что доставила сюда вечером маневренная группа.
Их командир докурил. Бросил бычок сигареты и спустился следом.
Через полчаса на заставе исчезли последние звуки. «Блуждающие огни» ушли. Или нам казалось, что они ушли?
Сзади послышались шорохи. Кто-то полз по лазу. Даже в кромешной темноте мы с Колчиным видели глаза друг друга, наполненные ужасом.
— Ребята! — послышался осторожный голос Александра Петровича.
Мы перевели дух.
Услышав наш вздох облегчения, он подполз ближе:
— Все нормально?
— Смотря о чем спрашиваете, — прошептал в ответ Колчин.
— Не ранены?
— Не успели, — сказал я.
— Хорошо.
На заставу навалилась такая густая тишина, что я слышал, как хрустит под ногами песок, если пошевелить ботинком.
— Не елозь, — прошептал Федулов. И пояснил: — Они могут слушать. Ждать когда мы проявим себя.
Еще летала по горам кромешная темень. Гуляла где-то между вершинами слепая луна. А значит, продолжалась ночь. Послышался детский плач. Это вернулись шакалы. Иногда их скулеж раздавался так близко, словно зверь стоял за спиной. Мимо нашей дырки на заставу метнулись две фигурки.
— Убитых чуют, — сказал капитан.
— Где боевики? — спросил я.
Федулов горько усмехнулся:
— Ушли уже.
— Вы это по шакалам определили?
— А то! Вишь, как надрываются? Они смерть видят. Видят, как она ходит сейчас по заставе. Я уже не впервой вижу такое.
Да… Война — это реальность. Раненые — тоже. Но что шакалам дано видеть смерть — это уже было чересчур. Попахивало сумасшествием. Но я отчего-то поверил.
— Наверх вылезать не будем? — зашевелился Колчин. — Все тело уже затекло.
— Рано пока, — ответил капитан. — Они вполне могут оставить двоих-троих, чтобы отыскать тех, кто спрятался.
Понятно, что это он не про шакалов.
— Такие хитрые? — подивился я. — Они же и так всех расфигачили.
— Леша, они работают, не оставляя свидетелей.
— Прямо мафия, — сказал Сашка.
— А кто это вообще такие? Что за люди?
— Боевики, — сказал, чуть подумав, капитан.
— Ни фига, не боевики! — возразил Колчин. — Я знаю языки, я востоковед. Они говорили не на фарси, ни… на каком другом. Вообще неизвестный мне язык.
— А что такое «Блуждающие огни»? — спросил я Федулова.
— Вам лучше об этом не знать, — после паузы нехотя ответил Александр Петрович. — Не нарывайтесь. И вообще забудьте, что я вам говорил про какие-то «огни». А то придется вас пристрелить.
Мы замолчали, обдумывая ситуацию. У Федулова — автомат. И он действительно мог нас шлепнуть, списав это на боевиков.
— Я видел их форму, — сказал я. — Они одеты, как наши спецназовцы, в «горку». Оружие у них тоже наше. Но что мне совсем непонятно, лица у них — европейского типа.
— Ты много видел, — ответил Федулов. — И забудь. Это закрытая информация. Настоятельно рекомендую. Это опасно для жизни.
— А где маневренная группа?
— Погибла. Все погибли, — Александр Петрович тяжело вздохнул. И добавил: — Все теперь сначала…
— Что означает это ваше «сначала»? — поинтересовался Колчин.
— Значит «Блуждающие огни» шли именно за ними? — вставил я. — Но почему?
— Слушай, Леша, если ты не закончишь эту тему, я тебя точно шлепну, — Федулов переложил автомат.
И я замолчал.
Солнечные лучи прилетели со стороны Афганистана. Сначала вскарабкались по горной гряде, миновали стоящие тут молчаливые пограничные посты, потом вдруг ударили по откосу и, точно веером наотмашь, прошлись по нашей сопке. И только после этого наступило уже настоящее солнечное утро.
— Пора, — сказал Александр Петрович.
И мы стали разгребать каменистую стену руками.
На сопке пировала смерть. Шакалы терзали тела убитых. Федулов отогнал их выстрелами в воздух. Почти всех погибших неизвестные сложили почему-то рядком, как в морге. Личное оружие пограничников они унесли с собой.
Дымила в стороне опрокинутая полевая кухня. Танки еще горели, потрескивая от пожирающего их пламени. Несколько «Уралов» взрывом опрокинуло вверх колесами. Остальные грузовики исчезли.
У входа в блиндаж лежал убитый Решкин. Александр Петрович склонился над ним. Пошарил по карманам убитого. Достал какие-то бумаги и ушел с ними в блиндаж.
Мы с Колчиным горестно вздохнули. Всего несколько часов назад этот человек кормил нас завтраком. Рассказывал про свой кулон от нечистой силы. Не помогли ему древние письмена.
Через минуту вернулся Федулов:
— Рация разбита. Цинки с патронами исчезли. Как и следовало ожидать.
Александр Петрович пошел осматривать заставу.
Мы с Колчиным закурили, стараясь не смотреть на убитых.
— Саша, тут какая-то фигня творится, — сказал я. — Мангруппа сперла что-то важное у этих «огней». Раз они пошли на такое.
— Да, боевики тут ни при чем. Сдается мне, первую заставу «Блуждающие огни» тоже не просто так разгромили.
— Интересно, что же было в тех рюкзаках?
— Капитан же тебе сказал.
— Что?
— Гостайна. Лучше не соваться.
— Опять ты со своими нравоучениями! Из-за этого груза людей пачками убивают. И кто убивает? Неизвестный отряд европейского типа, вооруженный и одетый точь-в-точь как наши десантники. Тебе не странно?