Машина-Орфей

Чуть позже Руиз поднял камешек и постучал им в определенном ритме по Стене Мира.
– Надеюсь, что она еще здесь, – сказал он. – Меня не было гораздо дольше, чем я мог предполагать.
Прошли долгие минуты. Руиз стал опасаться, что ядовитая и проедающая все на свете атмосфера низин Фараона уничтожила лодку.
Но потом туман заклубился и раздался в стороны, и «Вигия» прорвалась на поверхность. Она поднялась к утесу и зависла перед ними. Она была очень некрасива теперь: толстая зеленая короста покрывала ее некогда блестящий корпус.
Когда входной шлюз открылся, часть коросты отпала прочь, обнажив сверкание неповрежденного металла. Коррозия оказалась поверхностной.
Высунулся трап и коснулся Стены у их ног.
Дольмаэро неловко обнял Руиза.
– Ладно, – сказал он сдавленно, похлопывая Руиза по спине. – Я пожелаю тебе самой большой удачи. Ты сделал для меня все, что мог.
Он повернулся к Низе, наклонив свою татуированную голову.
– И тебе самой большой удачи, Благородная Дама. Хотя я хотел бы, чтобы ты не была столь предана Руизу Аву. Принцесса, вернувшаяся из мертвых… какое бы это было замечательное чудо, чтобы взбудоражить весь мир!
– Спасибо, – сказала она и поцеловала его в щеку. – Мои амбиции стали куда скромнее. А может, куда больше – я не знаю даже, что и думать.
– Я тебя не виню, – ответил он.
Когда они поднялись в небо, Дольмаэро стоял, помахивая им рукой с вершины крепостной стены. Его приземистая фигура слишком быстро уменьшалась и наконец исчезла.
Стена Мира превратилась в маленькую извилистую змейку, которая ползла по краю плато Фараона, а потом Руиз уже не мог смотреть.
Он повернулся к Низе. Она смотрела, как уменьшается ее родная планета, а на ее очаровательном лице светилось выражение нежности и сомнения.
– Прощай! – сказала она наконец и выключила экран.
Она глубоко вздохнула.
– Ну вот, – сказала она. – А что теперь?
– Мы будем жить. Мы будем мечтать. Будем растить цветы. Медленные дни и долгие ночи, – сказал он и накрыл ее руку своей. – Цветы и время.