Дело чести

— Как? — тихо произнес Хикки. — Это ты?
— Ну да. Разве командир ничего тебе не сказал?
— Нет.
И Хикки пожал Квейлю руку. Больше он не произнес ни слова. Он только изо всех сил тряс руку Квейля.
— Как поживаете? — спросила вошедших Елена.
Она увидела радость и изумление Хикки и почувствовала к нему еще большую симпатию, чем прежде. Она видела, что он весь сияет, несмотря на усталость, но сдерживает себя, как всегда делает и Квейль. Ей нравилась эта полная радости, но молчаливая встреча.
— Болит еще? — спросил Хикки Квейля.
— Нет. Я чувствую себя хорошо.
— Я просто не могу опомниться…
— Ну да.
— Идемте. Куда вас отвезти? Мне говорили что-то о госпитале.
— Сперва я хочу отвезти Елену домой, — ответил Квейль.
Они спустились по лестнице, прошли мимо часовых и сели в машину.
— Где вы живете, Елена? — спросил Хикки.
Теперь он говорил непринужденно, и она обратила внимание, что он называет ее просто по имени.
— В Глифаде. Прямо по этой дороге, у подножия того холма.
— Как тебе удалось выкрутиться?
Квейлю уже надоел этот вопрос.
— Деревья ослабили падение. Я пошел обратно с Нитралексисом.
— А где он?
— Его подстрелили, когда мы пробирались через итальянские линии.
Дальше Квейль рассказал, как он забрал в Янине Тэпа и Елену и как они спешили в Афины, насколько это допускала обстановка отступления.
— Тут нас маленько потрепали, — сказал Андерсон.
— Я слышал, — ответил Квейль. — Завтра я уже появлюсь у вас. Мне надо только снять несколько швов.
— Не валяй дурака, — сказал врач.
Пока они ехали, он успел разбинтовать Квейлю голову. Он ничего у него не спрашивал. Приподняв бинт над раной, он внимательно рассматривал ее.
— Тебе дьявольски повезло, — сказал он.
— Я могу летать, — твердил Квейль.
— Разумеется, можешь, — ответил Андерсон. — И лицо твое производит очень приятное впечатление.
— Через сколько времени это пройдет? — спросил Квейль.
Он заметил, что Хикки смотрит на большие сгустки запекшейся крови на правой щеке и широкую вспухшую рану на лбу.
— Не раньше как через месяц. Хорошенький у тебя будет вид, когда все это зарубцуется.
Елена принялась снова забинтовывать голову Квейля.
— Можно будет снять швы? — спросил Квейль.
— Конечно. В госпитале снимем, — ответил Андерсон. — Но не будь ослом. Ведь тебе, наверное, хочется отдохнуть и подкрепиться.
— Он уж раз упал в обморок, — тихо сказала Елена.
— Этого не могло быть! — воскликнул Андерсон, потешаясь над упорством Квейля.
— Нет, было. Я думаю, это от недоедания или переутомления. Вел машину и чуть не опрокинул нас в пропасть. Он несколько часов был без сознания.
— Я выслушаю тебя. Как желудок?
— Хорошо. У меня все в порядке, — ответил Квейль.
Он указал Хикки длинный переулок, который вел к дому Елены.
— Вы зайдете? — спросила их Елена, когда машина остановилась. При этом она поглядела на Квейля.
— Нет, — ответил он. — Вот что. Я поеду, сниму эти швы и к вечеру буду у тебя.
Андерсон засмеялся.
— Не обращай на него внимания, — продолжал Квейль. — Я буду вечером. Ты как? Ничего?
— Хорошо, — ответила она улыбаясь.
— Ну так до вечера.
— Всех благ, — сказала Елена.
Она улыбнулась. Квейль быстро взглянул на нее и сел обратно в машину.
— Приеду вечером. Скажи своим, — крикнул он, когда машина тронулась.