Дело чести

— Если они будут держаться, как в Албании, то окажутся для немцев довольно твердым орешком, — заметил Лоусон, разламывая черствый ломоть пополам.
— Они никогда не покорятся, — заявила Елена.
— Интересно, что делает Меллас? — сказал Квейль.
— Все будут драться, — ответила она.
Они ели мясо с черствым хлебом. Лоусон налил себе еще виски и протянул бутылку Квейлю, но тот отрицательно покачал головой. Они говорили об оливках, о греке — хозяине дома, о волнениях в Ираке и о появлении Гесса в Англии, которое все трое находили очень странным и подозрительным.
Когда Лоусон объявил, что ему пора в Канию, Квейль сказал, что поедет с ним, так как утром должен патрулировать и ему придется ночевать на аэродроме.
— Я вернусь утром, часов в десять, — прощаясь, сказал он Елене.
— Хорошо, — ответила она. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответили ей оба. И она пошла в дом убирать со стола и мыть посуду.