Демон

Пенни, сказала она, может делать все, что считает необходимым. Когда он перечислял предполагаемые изменения, сенатор слушала вполуха, однако же согласилась не со всем. Одобрила установку наружного освещения, шестидесятиваттные лампочки у дверей и вдоль тропинки, ведущей в сад. И согласилась, что оставлять ключи для служанок под ковриком нельзя, это она прекратит.
Засовы на передней и задней дверях сенатор тоже одобрила. Сигнализация уже была — сигнал поступал в охранную фирму, которая ее установила, а фирма сообщала в полицию. Слишком долго, заявил Пенни. Нужно добавить домашний звуковой сигнал к уже имеющемуся беззвучному, снабдить батареей на случай обрыва проводов или выключения тока. Согласна.
Но когда он порекомендовал заменить полую дверь сзади металлической, Фрэн Маклис отказалась: металл некрасив и не согласуется с общей архитектурой. И лужайку перекопать не разрешила, чтобы усадить ее кустами роз — конечно, розы создают дополнительную помеху на подступах к дому, но в лужайку она всадила столько денег…
Спорили они долго, но Фрэн Маклис так и не поддалась. По другому же вопросу сразу достигли согласия, решили пока в полицию или ФБР не сообщать, так как в прессу может попасть опасная информация об Элен Силкс. Кроме того, у Пенни не было конкретных доказательств, что Виктор Полтава действительно направляется в Америку. Он мог только показать записные книжки Грека в поддержку своих подозрений, вот и все. Наконец сенатор извинилась и сказала, что пойдет говорить с Дебби Превити, та ждет сейчас в музыкальной комнате. Беспокоить их нельзя ни при каких обстоятельствах.
Пенни уехал из дома в Джорджтауне не позавтракав — так он избежал встречи с Акико — потом остановился у банка, наменял четвертаков. Пора провести несколько разговоров по телефону, а звонить лучше из уличной кабинки. Телефоны сенатора сейчас чистые, но подслушать его кто-нибудь в доме мог. Это недопустимый риск, если говоришь об Они.
Сначала он позвонил Жоржу Канкалю в Довиле. Пенни сообщил партнеру — говорил он на французском — что, вероятно, в ударе Сержа Кутэна, исчезновении Ханако и гибели ценного жеребенка повинен Виктор Полтава. Пенни опирается только на записные книжки Аристотеля Белласа, но все происшедшее в Довиле слишком уж напоминает почерк Они. Он попросил Канкаля тщательно осмотреть ферму Кутэна. Начни с конюшни, где убили жеребенка. Канкаль поймет, что именно он искал, если увидит. С французской полицией пока связываться не надо, а Пенни он должен обязательно сообщить о любой интересной находке. Канкаль упомянул, что вознаграждение за убийцу жеребенка удвоили: две французские ассоциации конного спорта предлагают столько же, сколько семья Кутэн. Деньги не имеют значения, ответил Пенни. Они обязаны сделать это для Сержа.
Следующий звонок — в Таиланд, Бангкок, Нику Максимилиану, тот работал вместе с ним как телохранитель, наемник, специалист по безопасности; если не считать Жоржа Канкаля, Ник был его ближайшим другом. Ники Макс служил когда-то в специальных частях, два срока воевал во Вьетнаме — свободная душа, он предпочитал жизнь в Юго-Восточной Азии спокойному существованию на молочной ферме в Висконсине. Пять месяцев назад, в Центральной Америке, он серьезно рискнул своей задницей, спасая Эдварда Пенни.
Пенни рассказал ему о Серже Кутэне и Ханако, что она сейчас может быть в Бангкоке: нужно ее поискать. И позвонить, если появятся новости, но соблюдать осторожность. Это работа Они. Ники Макс сказал: у нас с этим говнюком свои счеты, я его размажу на месте, если увижу. Полную обойму в голову и гранату в задницу — для уверенности. Не спи там, напутствовал Пенни. Ты знаешь, как Они играет в эти игры, смотри не пролети.
Потом Пенни спросил о семье, и Ники Макс сказал, что жена таиландка в порядке, обе дочери тоже в порядке, и слышал ли Пенни анекдот про бродягу, который нашел волшебную лампу. Потер лампу, как полагается, выскочил джинн и предложил ему три желания. Бродяга пожелал миллион долларов и сразу получил эту кучу денег. Потом бродяга затребовал себе «Роллс-Ройс» — бац машина перед ним, шофер за рулем. Тогда он заявляет: хочу, чтобы у меня член доставал до земли. Бац — и джинн обрезал ему ноги.
Да, подхватил Пенни, Они это и делает. Он специалист по третьим желаниям. Позвони мне, и что бы ты ни делал, не смей недооценивать Они. Я тебе точно говорю…
* * *
Пенни смотрел из «Крайслера» на дом Мейера Уэкслера, и ему не хотелось покидать машину с кондиционером. Вашингтон умеет быть раскаленным в августе — вот как сегодня. Да и влажность высокая. Говорить с Уэкслером тоже не хотелось, но придется. Интересно, как поступит Уэкслер, если узнает все же о связи между Элен Силкс и Фрэн Маклис.
Он подумал, не позвонить ли Фрэн Маклис в здание Сената, но решил этого не делать — она не сможет обсуждать Элен Силкс, если вообще захочет говорить на эту тему. Вспомнились Аристотель Беллас и Софи. Скрываются, испуганы до безумия, и можно ли их осуждать? Как сказал тогда Грек? Что-то о том, что сделали Уоррен Ганис и «Мудзин» много лет назад. И теперь это может их погубить…
А для кого-то в «Мудзин», сказал еще Аристотель, свалить Уоррена Ганиса — это единственный путь к власти в компании. Может, если бы Пенни знал этот большой секрет, ему не пришлось бы сейчас заниматься Мейером Уэкслером. С другой стороны, если б он знал, то, может, пришлось бы заниматься Виктором Полтавой. Пенни вздрогнул. И не от прохлады кондиционера.
Он вышел из «Крайслера», прихватив с собой радиотелефон и ЭКР-1. Записные и адресная книжки Грека лежали в футляре телефона, похожем на атташе-кейс. Нажав на кнопку звонка, он стал ждать, оглядывая спокойную улицу. Ждал долго. Уэкслер не спешил открывать, а когда открыл, на Пенни посмотрел так, как можно смотреть на убийцу-маньяка. Мейер Фрэнклин Уэкслер. Невысокий полный мужчина, польский еврей, лет ему под семьдесят, остатки рыжих волос зачесаны наискось на блестящий розовый скальп. Пенни кое-что слышал о нем. Острый ум. Постоянный скепсис. Всегда смотрит сверху вниз на тех, кто выше него по положению. Забавная получится встреча.