Президент

…Перед уходом президент вызвал к себе помощника Тишкова.
— Лев Евгеньевич, двое суток я никого не принимаю и не отвечаю на звонки. Я как будто здесь и вместе с тем меня здесь нет.
Тишков тертый калач, большую школу прошел у Ельцина, и все премудрости царедворца хорошо усвоил.
— Я вас понял и сделаю все, чтобы не было лишних вопросов. Владимир Владимирович, — Тишков замялся, — тут разные СМИ… Что сказать журналистской братии, оккупировавшей наш газон?
— А ничего не говорите. Пусть отдыхают. Единственное, о чем вас попрошу — обеспечьте их соками и бутербродами. И еще, — президент приглушил голос, — пусть Паша Фоменко завтра перед журналистами немного помаячит. Понимаете, о чем я веду речь?
— Как же, не первый раз. Они на Пашу хорошо клюют…
Поднявшись в свой кабинет, Путин позвонил в Москву, Касьянову. Между прочим, подумал, что, возможно, это его последний разговор с этим человеком, хотя и не исключено, что спокойный, умиротворяющий голос главы кабинета министров, еще будет звучать в контексте с именем президента… например, на панихиде, на похоронах, если, конечно, операция провалится… Однако, контролируя модуляцию своего голоса, он довольно бодро расспросил Касьянова о его консультациях с Думой и тот, в такой же мажорной форме, доложил президенту об ощутимых результатах в поисках компромисса с законодателями относительно бюджета. И как ни странно, эта информация показалась Путину настолько неактуальной, что он в одно мгновение почувствовал никчемность разговора с премьером.
Все, кому надо, он позвонил. Группа была в сборе и президент ощутил полную свободу. Он как бы отряхнул с себя облепившие его наросты проблем. Все они остались позади. И не вспомнит он о них до тех пор, пока все задуманное не будет реализовано. Если, разумеется, он не сгинет где-нибудь в горах, в пресловутой «зеленке» , кишащей двуногими мстительными существами…