Президент
Михайло развернулся и пошел в сторону машины. Там, на земле, он и обнаружил Булдина без признаков жизни. Он не стал его ни переворачивать, ни тем более тащить в машину — оставил лежать на ссохшейся, чуть влажной от росы земле. Сев за руль, он вынул свой кожаный кисет и свернул цигарку. Прикурил, кабина наполнилась клубами вонючего дыма.
ЗИЛ медленно, словно в раздумье, стронулся с места и так же неспешно направился в сторону городской черты. А когда напряженный взгляд Михайлы увидел впереди синие просверки, он дважды переключил скорость и нажал на педаль.
Один милицейский уазик уже успели поставить поперек дороги, за ним, тоже поперек шоссе, застыли два микроавтобуса, возле которых с автоматами притаились рубоповцы. Навстречу вышел милиционер со светящимся жезлом, активно им жестикулируя, давая ЗИЛу понять, что гонка закончилась… Но автомобиль, набирая и набирая обороты, шел вперед и не остановился даже тогда, когда изрешеченное пулями лобовое стекло обвалилось и в лицо Михайло саданул поток предутреннего сквознячка.
Одна пуля впилась ему в плечо, две других — в правое легкое и в шею. Он видел как из сонной артерии бьет струя крови, обагряя баранку и руки, лежащие на ней. Он попытался зажать артерию пальцами, но не успел да и вряд ли это его спасло бы. Четвертая пуля угодила в ключицу, дробя кость, скручивая намертво сухожилия.
Отбросив в кювет уазик, ЗИЛ тупым носом вклинился между двух микроавтобусов, корежа и сминая их непрочную оболочку.
Убитой наконец пятой пулей прямо в сердце, Михайло упал на руль и его начало трясти вместе с кабиной. Он походил на простую тряпочную куклу или на бутафорский мешок, в который ради шутки положили человеческий скелет.
Цигарка, которую он недавно зажег, выпала из рук на пол и жила своей веселой жизнью. Но что это был за сумасшедший букет ароматов — вонючая анаша, настоянная на приторных запахах крови!
Майор угро Мороз, который едва не угодил под колеса ЗИЛа и который вместе с Поспеловым расстреливал мчавшийся на них грузовик, не стал его осматривать, а бегом направился в сторону дебаркадера. Там, вместе со стажером Ильей Канавиным, находился в засаде старший лейтенант Акимов. Стажера нашли сразу же: он лежал в метрах двадцати от кромки воды, с вытянутыми вперед руками. Автомат, из которого не было сделано ни одного выстрела, поблескивая каплями росы, лежал у изголовья так и несостоявшегося офицера милиции. Мороз, повидавший на своем веку всякое, не мог смотреть на чудовищно изуродованную голову стажера.
Акимов находился у торцовой стены дебаркадера. Он, как будто присел отдохнуть, так и заснул с опущенной на грудь головой. На нем не было живого места: Поспелов насчитал на своем друге четырнадцать смертельных ран. И трудно было поверить, что человек, почти на сто процентов убитый, сумел преодолеть с десяток метров, чтобы уйти с линии огня боевиков…
Мороз вынул из его автомата магазин и в каком-то полузабытье стал выщелкивать из него патроны. Их было девятнадцать…
— Мы просчитались, — сказал Мороз, — не там этих ублюдков ждали… Они, оказывается, лучше нас знали подходы к этому… — Мороз неопределенно повел рукой в сторону вечной Волги…
Он набрал номер телефона начальника УВД и негромко, словно щадя вечный покой своего коллеги, доложил о закончившейся операции по обезвреживанию террористов…
Директору ФСБ РФ Патрушеву из Ханкалы
Срочно!
Перехваченная радиошифровка агента Галевиуса, переданная им в западноевропейское бюро ЦРУ:
«По данным источника, находящегося в ближайшем окружении Масхадова, в Чечню, 11-12 августа прибывает наш близкий Друг из Кандагара. Предполагаемая точка его приземления — квадрат Е-9, в так называемой Гнилой яме. В случае присылки группы захвата, радируйте по запасной частоте — ежедневно после 22 часов по московскому времени.»