Под Знаком Исцеления

— Теперь идти станет легче.
Действительно, идти стало удивительно легко; горы впереди, казалось, отступили, стали туманными, потом совсем растаяли в отдалении. Скоро путников окружали уже только каменистые холмы. На скалах росли деревья, которые учитель рисования в школе, где училась Бидж, называл «брокколи-переростками»: корявые голые стволы, из которых кое-где торчали густые пучки листьев. Над холмами раскинулось густо-синее небо, легкий ветер был теплым.
По мере того, как солнце поднималось выше, становилось все жарче и жарче. Филдс начал пыхтеть, его руки и плечи покрылись каплями пота; Кружка асе время вытирал лоб платком. Рубашка Бидж стала влажной, под мышками появились мокрые пятна. Девушка не выдержала и сняла ее, оставшись в легкой майке. Только Гредия в своей блузке и брюках, казалось, не страдала от жары; однако и помочь нести шесты она тоже не предлагала.
Бидж дважды делала привалы с целью удостовериться, что кошки-цветочницы чувствуют себя хорошо. Животные оказались в прекрасной форме, хотя необходимость идти по дороге им и не нравилась. Бидж дала каждой по маленькому кусочку рыбы.
Кружка, отдуваясь, сказал:
— Здесь как будто есть все, что нужно.
— Нет, — возразила Бидж, чем и заслужила холодный взгляд трактирщика. — Нам пока не встречались источники. Что, если здесь окажется слишком сухо для животных?
— Мы все время идем под гору, — рассудительно заметил Филдс. — Думаю, мы найдем воду у подножия холма. Гредия принюхалась:
— Там есть вода. — Она еще раз втянула воздух и насторожилась. — И люди.
Кружка бросил взгляд на мощенную булыжником дорогу под ногами и незаметно перехватил поудобнее свою ловилку.
За поворотом действительно стала видна водная поверхность: глубокий сине-зеленый пруд, питаемый тремя ключами, бьющими из каменистого склона. На вершине соседнего холма высилось древнее здание из выветренного серого камня; с одной стороны его украшала колокольня с покрытыми ржавчиной колоколами. Строение было окружено высокой каменной стеной.
По обе стороны дороги тянулись виноградники с лозами, толстыми, как человеческая нога.
Колокола начали звонить, и с башни взлетела туча голубей. Птицы расселись на шпалерах в виноградниках. Кошки-цветочницы радостно нырнули в чащу ветвей, зашелестевших им вслед. Кошки умело замаскировались и даже стали подражать крикам птиц, чтобы подманить их поближе.
Кружка мрачно оглядел каменное строение:
— Лучше, наверное, договориться с хозяевами, можно ли оставить здесь животных.
Бидж смотрела на здание с любопытством.
— Оно выглядит так, как будто сохранилось со средневековья. Может быть. нам удастся узнать его историю, когда Филдс встретится с жителями…
Филдс встревожился:
— Ох нет, Бидж, лучше разговаривай с ними ты сама. Когда я волнуюсь, я забываю, как нужно строить фразы, даже слова забываю. — Он печально взглянул на свои копыта. — Как бы я хотел, чтобы все переговоры вел наш король Брандал…
Путники осторожно двинулись дальше по булыжной мостовой. По мере приближения к зданию она превратилась в длинную пологую лестницу; примерно через каждые восемь футов на обочине высились стертые от долгой службы каменные столбики.
— Лестница предназначена и для пешеходов, и для повозок, — прокряхтел Кружка. — Такие издавна строят в горных деревнях.
— Но здесь нет деревни. — Бидж подошла к воротам и толкнула огромные створки. Они не поддались. Высоко в нише на стене оказался колокол, от языка которого свисала веревка. Бидж взялась за нее, но, прежде чем дернуть, с беспокойством оглянулась на остальных.
Колокол звякнул пять раз и умолк. Тут же путники услышали, как кто-то отодвигает засовы на воротах. Кружка взял на изготовку ловилку, пряча ее в рукаве. Бидж тоже так перехватила свой рюкзак, чтобы он закрывал оружие.
Створки отворились внутрь, и из ворот выглянул сутулый старик. На голове у него была выбрита тонзура, одет он был в коричневую домотканую рясу, подпоясанную веревкой, и сандалии. Старик оглядел пришедших, задержав взгляд на Филдсе, и слегка поклонился Бидж:
— Buon giorno, signorina note 31 …
— Вы не говорите по-английски? — поинтересовалась Бидж.
Монах повернулся к строению и закричал:
— Inglese! note 32 Это слово повторили несколько голосов, эхо разнеслось по холмам. Лысый толстяк с развевающейся белой бородой выбежал из здания монастыря, завязывая на бегу сандалии.
— Aspett' note 33 , Доминик! — прокричал он. Когда сутулый старик повернулся на его голос, Бидж поспешно сунула ловилку в рюкзак. Она чувствовала себя так, как будто принесла гранату в церковь.
Толстяк путался в завязках сандалий, но торопился изо всех сил. Полосатая кошка пересекла его дорогу, и, как он ни спешил, он задержался, чтобы погладить ее.
— Он похож на Деда Мороза, — сказала себе Бидж. Доминик засмеялся и кивнул:
— Si. si! Ecco, Babbo Natalel note 34 .
Oолстый монах улыбнулся, нисколько не смутившись:
— Правильно, я Дед Мороз. Каково твое желание? На какой-то безумный момент Бидж вспомнились разом все миры, в которых ей случилось бывать. Она подумала:
«А почему бы и нет?» Ей снова было семь лет, она была счастлива и невинна и готова выпалить свое заветное желание. Вместо этого она сделала медленный вдох и протянула руку:
— Я Бидж Воган, ветеринар. Я лечу животных. Монах собрался поклониться, передумал и пожал ей руку:
— Здравствуй, доктор. Это Доминик, а я, как ни печально, не настоящий Дед Мороз; я всего лишь Ранольф. — Он не спросил, как зовут остальных, а Филдс и Кружка не стали представляться. Гредия с высокомерным равнодушием стояла в стороне.
— Ранольф? Это старинное английское имя.
— Я и есть англичанин.
У Бидж возникла неожиданная мысль, и она постаралась не выдать себя.
Ранольф с улыбкой спросил:
— Что тебя тревожит?
— Ничего. — Но ощущение тревоги не проходило. — Можно задать тебе личный вопрос?
— Спрашивай. Я ведь всегда могу не ответить тебе. После короткой борьбы с собой Бидж выпалила: