Исцеление Перекрестка
— С удовольствием.
— Мы обедаем в «Марриотте», — радостно сообщила Фрида и побежала по своим делам, уже через плечо крикнув, в каком часу назначена встреча.
Бидж поняла, что решение ее было правильным; однако нужно было сделать еще кое-что: она вернулась к своему грузовику и на полной скорости помчалась к универмагу, чтобы купить себе приличное платье для беременных.
Бидж легко открыла стеклянную дверь отеля «Марриотт», но прошла в нее с известным трудом: теперь она часто ощущала, что дверные проемы стали какими-то узкими. Последние недели поразительно изменили ее; как лукаво сказал бы грифон, «в огромной степени». Она опустилась в одно из обитых тканью в мелкую клеточку кресел в вестибюле, слишком благодарная за возможность сесть, чтобы беспокоиться о том, насколько грациозно она это сделала. Только потом она ощупала подлокотники, чтобы убедиться: подняться из этого кресла она сможет.
Метрдотель у входа в ресторан бросил на Бидж мимолетный взгляд, потом более пристально посмотрел на ее живот и лишенную кольца левую руку и отвел глаза. Бидж почувствовала себя ужасно неловко; только теперь она виновато осознала, что оказалась тем, к чему всегда относилась свысока: незамужней беременной женщиной.
Она поспешно поправила платье, еще раз удостоверяясь, что сняла с него все ярлыки. Тут в вестибюль вошла Фрида с родителями, и Бидж поднялась с кресла.
— Мне так жаль, что мы опоздали, — с похоронным выражением сообщила мать Фриды. — Наша Фрида никогда не отличалась пунктуальностью. О, Боже, пожалуйста, не вставайте… э-э… впрочем, все равно нужно идти в ресторан.
Мать Фриды оказалась удивительно модно одетой женщиной: ее костюм дополнялся элегантной золотой цепью, и если блузка и была излишне яркого бирюзового цвета, все же она хорошо сочеталась с синим жакетом. Выкрашенные в золотистый цвет волосы носили следы недавнего посещения парикмахерской.
Отец Фриды был одет в серые брюки, белую рубашку, синий блейзер с фуляровым шарфом на шее: все очень добротное и совершенно незапоминающееся.
Сама Фрида была в длинной юбке и белой крестьянской блузе. Юбка была ей широка, блуза мешковата; казалось, Фрида старается спрятаться в своей одежде. Бидж с изумлением обнаружила, что, хотя волосы Фриды перевязаны лентой, они каким-то образом падают ей на лицо, скрывая его.
На плече Фрида несла сумку размером с волейбольный мяч. Бидж вытаращила на нее глаза.
Мать Фриды заметила ее взгляд.
— Это мы подарили Фриде. Никакая сумка не велика, когда приходится носить с собой так много учебников. Я помню это еще по собственной учебе в колледже. А как обходитесь вы?
Бидж взглянула на свой рюкзак в углу. Хорошо еще, что она заменила свой старый на этот…
— Теперь мне приходится носить еще больше — ни в какую сумку бы не влезло.
Женщина подозрительно посмотрела на рюкзак.
— Ну, Фриде сумка прекрасно подходит. Не правда ли, милочка?
Фрида пробормотала что-то неразборчивое и поплелась к двери в ресторан.
Представления были короткими и неформальными. Имя матери Фриды оказалось Олла, отца — Пауль. Бидж смотрела на белую скатерть, на изящно сложенные и вставленные в фужеры салфетки; ей подумалось, что она слишком много времени проводит на Перекрестке: теперь этот мир был ей чужим.
Однако от одного взгляда на меню у нее потекли слюнки. Бидж подняла глаза и заметила, что Фрида, несмотря на все свое напряжение, чувствует то же самое. Последние курсы колледжа тоже в определенном смысле были отличным от этого миром, и меню студентов было не таким уж богатым.
К их столику подошла девочка-подросток и наполнила стаканы водой; появившийся следом официант сказал:
— Могу я познакомить вас с сегодняшними особыми блюдами? Во-первых, чесапикское ассорти…
Названия блюд звучали как поэма. Бидж, выросшая на побережье, даже и не догадывалась, как соскучилась по всякой морской живности.
Когда официант кончил перечисление, Фрида нетерпеливо воскликнула:
— Мне жареную камбалу!
— Тебе лучше подойдет тушенный в горшочке цыпленок. Ты худая и бледная — только посмотри на себя! Ей цыпленка в горшочке, — твердо закончила Олла.
Официант беспомощно переводил взгляд с Фриды на ее мать и обратно. Фрида сидела, потупив глаза, и он, пожав плечами, что-то пометил в блокноте.
— Рыба — это не для меня, — решительно заявил отец Фриды. — Я любитель мяса и картошки. — Он и правда чем-то напоминал свою любимую еду: мясистое лицо, округлое тело. Кроме того, как заметила Бидж, это было единственное высказанное им с определенностью мнение.
— Мне камбалу, — сказала Бидж. Мать Фриды подняла брови.
— Вам тоже лучше было бы заказать цыпленка. Гораздо питательнее. В конце концов… — Она показала на живот Бидж, как будто говорить о нем не следовало, но принимать во внимание было необходимо.
— Я предпочитаю камбалу, — твердо повторила Бидж и добавила, обращаясь к Фриде: — Может, и ты захочешь попробовать часть моей порции?
Фрида подняла глаза.
— Спасибо, с удовольствием.
Разговор за обедом шел достаточно оживленный, но Бидж нашла, что это оказался самый длинный обед в ее жизни.
Когда подали салат, она подумала, что была бы благодарна судьбе, если бы имела таких всем интересующихся родителей.
За жарким она уже размышляла о том, что предпочла бы провести короткое время с любящим родственником, чем целый день с кем-то, кто так открыто выражает свое разочарование в ней.
Во время десерта Бидж искренне удивлялась, как можно единственную чашку кофе пить так бесконечно долго. И еще она тоскливо подумала, что могла бы пробиться к выходу при помощи ловилки в своем рюкзаке.
Олла следила за каждым глотком, который делала Фрида, и начинала волноваться, стоило той начать жевать медленнее. Замечания следовали одно за другим;
Фрида, подумала Бидж, получила очень подробные указания, как себя вести за столом.
Однако были и темы, которые заинтересовали Бидж. Она спросила о ферме родителей Фриды, где, как ей было известно, выращивались в основном кукуруза и соя.
— Самый жирный чернозем, какой вы только можете найти, — с гордостью сообщил Пауль. — Принесенный ледником. Слой почвы толщиной в пять футов. — Вы живете далеко от города? — поинтересовалась Бидж.