В прицеле «Бурый медведь»
Я еще раз крепко задумался. Нет ли в чем моей вины? Ведь из строя выбыли многие. Да и оставшиеся ходили помеченные пулями или осколками. Меня судьба хранила, я и сам диву давался: в каких переплетах был, а остался жив!
Туз по-отцовски положил руки на мои плечи:
– Мы еще поживем, Петрушка. Для нас еще пуля не отлита на немецких заводах. А друзья твои дело сделали. Если бы все так воевали… Будем комплектовать новую команду снайперов.
Задумку Туза осуществить не удалось. Вскоре его тяжело ранило. Иосифа Калиновича увезли в госпиталь.
В один из жарких дней я зарядил винтовку обоймой тяжелых пуль, кончики которых были окрашены в желтый цвет. Просматриваю немецкую передовую: не попадется ли в прицел зазевавшийся гитлеровец?
Как назло, противник вел себя весьма осторожно, будто догадывался о моем замысле. В полдень замечаю: на бруствере лежат рядом три каски.
Обедать собрались? Ну, я испорчу фашистам аппетит! Одну за другой сшибаю пулями каски, и они, словно лягушки с берега, прыгают в окоп. А за спиной кто-то хохочет. Оглядываюсь: это помощник комбата старший лейтенант Рыбалко, искренне любивший меня и называвший не иначе как старшинкой. В руках у него большой трофейный бинокль.
– Ты, я вижу, зол. Чего они тебе дались, эти каски?
– Пусть знают, что на нашей земле оккупанту и пообедать спокойно нельзя, – отвечаю я.
– Правильно гутаришь, старшинка. Фрицы небось теперь смотрят на дырки в касках и возносят хвалу своему «гот мит унс», что уберег их от русской пули.
– И голову еще не одну продырявлю, – заверяю я, дозаряжая винтовку.