Дверь № 3
– Да он настоящий комик, правда, Джонни? – фыркнула она. – Прямо умора.
– Я не понял, Эдриен…
– Заткнись! – Она снова впилась зубами в ухо, и я взвыл отболи. – Приготовься, док. Убивать тебя нельзя, зато ты у меня узнаешь пару таких фокусов, что и в страшном сне не приснятся… – Сильный пинок в ногу заставил меня вскрикнуть.
– Эй, погоди! – попытался вмешаться Хоган.
Эдриен не дала мне упасть – схватила за пояс и подняла одной рукой, как мешок с тряпьем. От дикой, выворачивающей боли я едва не потерял сознание.
– Не бойся, кость не сломана, – хихикнула Эдриен, – а то бы так не болело.
Хоган решительно шагнул вперед.
– Эдриен, он мой брат! Что ты делаешь?
– Ради бога, Хоган, уходи! – срывающимся голосом выкрикнул я и, получив еще удар, отлетел к стене.
– Заткнитесь! Оба! – в бешенстве заорала Эдриен.
– Эди, пожалуйста…
– Людишки! – перебила она. – Думаете, вы сильные? Да вы понятия не имеете, что такое сила! Попробуйте-ка прожить две недели без снов, тридцать лет просидеть, скорчившись в три погибели! Слушать день и ночь пустую болтовню вашей безмозглой расы и не сойти с ума!
– Хоган, ради бога! – пробормотал я. Боль пульсировала в ноге, отдавая в голову и вызывая тошноту.
Эдриен нагнулась и приподняла меня за волосы.
– Мы достали твою мамашу, док. Теперь очередь за семьей. Тебе стоит поторопиться и начать наконец трахать свою милочку – нам надоело ждать. А еще у тебя, кажется, есть племянницы? – Она сладострастно провела языком по губам. – Их ждут славные сны, будет что вспомнить. А может, мне стоит нанести им персональный визит?
Приблизив лицо вплотную, она хрипло рассмеялась, обдав меня густым шоколадным перегаром.
Потом ее голова взорвалась.
Когда я открыл глаза, Хоган плакал навзрыд. Пистолет дрожал в его руке. Уронив оружие, он неверными шагами подошел к раковине, и его вырвало. Пустив воду, он стал ополаскивать лицо. Эдриен лежала навзничь, вокруг разливалась лужа черной крови.
– Она говорила о моих детях, – буркнул Хоган, обернувшись к окну. Потом опустился на колени и поглядел в застывшие глаза трупа. – Никто не смеет трогать мою семью!
Я с трудом сел, размазывая по лицу чужую кровь. Джек, лежавший у стены, пошевелился и поднял голову.
– Хвала Господу! – сказал он, крестясь.