Балерины

Всегда и везде танцы создавались народом и оставались народным искусством, выражали душевный склад народа, украшали народные празднества и торжества.
Первый балет, о котором имеются сведения, состоялся в Торонто по случаю свадьбы герцога миланского. Позже капельмейстер Катерины Медичи Бальтазарини поставил в Лувре пышный балет «Цирцея и ее нимфы». На средства не поскупились, он обошелся французской казне в три с половиной миллиона ливров.
Мода на балетные представления быстро распространилась. Их авторами и исполнителями часто выступали даже короли и вельможи двора. Так, Генрих IV и его министр Сюлли танцевали в балете, сочиненном сестрой короля. Герцог Ришелье ставил спектакли в Сен-Жерменском дворце, и в них танцевали сам Людовик XIII, а затем Людовик XIV. Когда появилась опера, балет ввели в ее состав. Во Франции учреждена была Королевская академия танца. Она обогатила хореографию новой техникой.
Придворный, порою развлекательный характер носили балеты и в России. Первый балетный спектакль был поставлен у нас в царствование Алексея Михайловича более трехсот лет назад. Представление это, значившееся как «комедийное действо», не назовешь балетом в полном смысле слова. Перед началом «действа» на сцену вышел актер в роли Орфея и пропел немецкие куплеты, тут же переведенные царю. В них превозносились высокие душевные качества Алексея Михайловича. После этого артисты, стоявшие по обе стороны от Орфея и освещенные цветными огнями, начали танцевать.
Духовенство в России порицало танцевание, как «бесовское действо», и даже па масленице среди масленичных игр и увеселений скоморохи плясали с оглядкой.
Первый настоящий балет поставили в царствование Елизаветы Петровны итальянцы — композитор Франческо Арайя и балетмейстер Фоссано. Они были приглашены царицей вместе с оперной труппой. Представления давались в Михайловском театре. Арайя написал и первую русскую оперу на текст Сумарокова «Цефал и Прокрис», которая была исполнена 1 марта 1755 года русскими певцами из хора графа Разумовского. В главных партиях выступили Елизавета Белоградская и Гавриил Марцинкович. Опера имела успех. Елизавета Петровна одарила композитора дорогой собольей шубой, а художник-декоратор Валериани получил титул первого исторического живописца, перспективы профессора, театральной архитектуры, инженера при императорском российском дворе.
В опере и балетах танцы исполняли воспитанники кадетского корпуса. Особой благосклонностью императрицы пользовался Никита Бекетов, впоследствии ставший фаворитом императрицы. Женщины в балет еще не допускались.
Провинциальные князья в своих имениях также начали строить театры, обучать крепостных танцам, ставить балеты. На сцене разыгрывали сюжеты под названием «Прибежище добродетели» или «Радостное возвращение к аркадским пастухам богини весны».
Год от году балеты обходились царскому двору все дороже. Из Вены был выписан «совершенный балетмейстер» и «великий сочинитель музыки» Гаспаро Анджолини, а из Венеции — «перспективный живописец и декоратор» Пьетро Гонзаго. Анджолини создал музыку к национальному русскому балету, и «вместя в музыку оного русские мелодии, сим новым ума своего произведением удивил всех и приобрел всеобщую себе похвалу» — так писал «С.-Петербургский вестник». Успеху немало содействовали волшебные декорации Гонзаго — перспективная живопись в ту пору воспринималась как верх живописного искусства. К этому времени балетная труппа состояла почти из русских исполнителей. Среди них был и Иван Иванович Вальберх — талантливый танцовщик, потом первый из русских придворный балетмейстер и режиссер.
Павлу I наскучили мужские танцы и прыжки. По его указу мужчины со сцены исчезли, а мужские роли стали исполнять женщины. Особенно любимой была Евгения Колосова, ученица Вальберха.
Расцвет русского балета начался с приглашения в Петербург известного в Европе танцовщика и балетмейстера Шарля Дидло, балеты которого, по мнению Пушкина, были «исполнены живости воображения и прелести необыкновенной». Дидло работал на петербургской сцене почти тридцать лет и поставил в России более сорока балетов и дивертисментов, принесших ему полное и всеобщее признание.
Дидло произвел переворот в хореографии того времени. Он отменил парики, французские кафтаны, башмаки с пряжками, фижмы, шиньоны, мушки. Он ввел трико телесного цвета и невиданные еще на русской сцене полеты — с помощью технических средств. Его ученики и ученицы приобрели известность и вошли в историю русского балета.
Екатерина Телешова танцевала все первые партии в балетах Дидло, утверждая новаторские принципы своего учителя. Элегантную темпераментную балерину ценили многие художники и поэты, ее современники. Орест Кипренский и Карл Брюллов писали с нее портреты. Александр Грибоедов посвящал ей стихи. Блестящей техникой и жизнерадостностью покоряла зрителей Анастасия Лихутина. Мария Данилова сценическое обаяние и грациозность сочетала в танцах с драматической выразительностью. В исполнении русской пляски она не знала себе равных. Авдотья Истомина обладала всеми качествами, которые делают танцовщицу неповторимой, — музыкальностью, воздушностью, виртуозной техникой, мимическим талантом.
Благодаря Дидло балет в России занял первенствующее положение. Другие виды театрального искусства находились в некотором пренебрежении: балет поглощал все внимание театральной администрации двора. Николай I не пропускал ни одного балетного спектакля. Часто он покидал свою ложу и садился в кресло первого ряда, чтобы лучше видеть.
Неутомимый, вдохновенно преданный своему искусству труженик, Шарль Дидло покинул петербургскую сцену в 1829 году, почувствовав неприязненное отношение к себе со стороны директора Императорских театров князя Гагарина.
Некоторое время петербуржцы увлекались гастролировавшими в России иностранными знаменитостями: Марией Тальони, вызывавшей восторг зрителей большим, свободным прыжком, красивыми арабесками, естественной грацией, кантиленностыо танца и богатой мимикой; Фанни Эльслер, темпераментной страстной танцовщицей, соперницей Тальони; Карлоттой Гризи, обладавшей удивительной элевацией, виртуозно исполнявшей сложные элементы.
Блистательный успех русской балетной труппы стал меркнуть после ухода Дидло. К тому же родилось новое увлечение: царицей сцены сделалась Итальянская опера. В середине девятнадцатого века балеты в Императорских театрах давались только раз в неделю по воскресеньям, главным образом для балетоманов. Размножившиеся было помещичьи театры с падением крепостного права, умирали.
История возрождения русского балета во вторую половину века связана с деятельностью Мариуса Петипа. Он работал на петербургской сцене почти до самой смерти, в течение без малого шестидесяти лет, сначала танцовщиком, а затем балетмейстером. Он создал много балетов, среди которых «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Щелкунчик» Чайковского и «Раймонда» Глазунова. Если Петипа прошел мимо «Руслана и Людмилы», «Ивана Сусанина», то лишь потому, что дирекция Императорских театров, прежде всего Гедеоноз, всячески мешала постановкам русских балетов, опер и пьес. При этом они не скупились в расходах на итальянскую оперу и французскую труппу.
Удивительный жизнелюб Петипа был желанным гостем во многих петербургских домах. Никто не умел так поддержать компанию, развеселить общество различными историями и анекдотами. Мариуса Ивановича зазывали на крестины детей. Так он сделался другом семьи и крестным отцом сестры известных танцовщиков Легатов — Николая и Сергея.
В работе Петипа был трудолюбив и требователен. Николай Густавович Легат вспоминает, что в первые годы служения его, Легата, на сцене Петипа как будто и не обращал на него внимания; прежде ученик, молодой артист, должен был показать, на что способен. Петипа дал Легату ведущую роль, когда тому исполнилось двадцать шесть лет.
Он воспитал много первоклассных танцовщиков и танцовщиц, и все они всегда охотно, тепло вспоминали своего учителя, его методы работы.