В ядре
К концу второго дня я знал, что не уложусь в четырехмесячные пределы. Я мог справиться за шесть месяцев, уплатив сто двадцать тысяч стар штрафа и оставшись почти при том, с чего начал. И поделом мне за то, что доверился кукольнику!
Звезды окружали меня со всех сторон, сияя сквозь пол и между приборными панелями. Под моими ногами призрачно-бледно светился Млечный Путь. Звезды уже стали гуще; по мере приближения к Ядру они будут все сгущаться, пока на одну из них я в конце концов не нарвусь.
Идея! И управиться вовремя это тоже поможет.
Бархатный голос откликнулся незамедлительно:
— Беовульф Шеффер?
— Здесь нет никого другого, душенька. Слушайте, я кое о чем подумал. Не могли бы вы…
— Беовульф Шеффер, какой-нибудь из ваших приборов плохо работает?
— Нет, все работает отлично, насколько может. Слушай…
— Тогда что вы можете сказать такого, что требовало бы моего внимания?
— Душенька, пора решать. Вы хотите отомстить или вы хотите вернуть свой корабль?
Недолгое молчание. Затем:
— Можете говорить.
— Я мог бы достигнуть Ядра намного быстрей, если перед этим выйду в один из промежутков между рукавами. Достаточно ли мы знаем о Галактике, чтобы определить, где кончается наш рукав?
— Я пошлю запрос в Институт Знаний, чтобы это выяснить.
— Хорошо.
Четыре часа спустя меня выхватил из подобного смерти сна звонок гиперфона. Это был не президент, а какая-то мелкая сошка. Я припомнил, как прошлым вечером, обманутый собственной немочью и этим влекущим голосом, называл кукольника «душенькой», и задумался, не причинил ли я этим ущерба кукольниковым чувствам. Он мог быть и самцом: пол кукольника — один из его маленьких секретов. Мелкая сошка сообщила мне азимут и расстояние до ближайшего промежутка в звездах.
Мне потребовались еще сутки, чтобы добраться туда. Когда звезды стали редеть, я едва мог в это поверить. Я выключил гипердвигатель, и оказалось, что это правда. Звезды отстояли друг от друга на десятки и сотни световых лет. Я видел участок Ядра, маячивший ярким ободком над тусклым сплющенным облаком звезд и всяческой пыли.