Время меча
Прежде, чем въехать в Эль-Хасар, Эйрих избавился от одежды кочевника и вновь облачился в свои вещи — по понятным причинам степняков в городе не жаловали. Лук и кривую саблю он отдал эльфу, забрав обратно свой меч.
Подобно другим городам времени меча, Эль-Хасар был обнесен крепостной стеной, отсутствовавшей во времена магов. Высокая, сложенная из массивных каменных блоков стена выглядела практически неприступной — однако и она не могла защитить жителей от бедствий осады, не говоря уже о том, что благополучие Эль-Хасара держалось на бесперебойном и надежном функционировании порта, поэтому горожане предпочитали исправно платить степным ханам. Днем все ворота были распахнуты, так что Элина и ее спутники беспрепятственно въехали в город. В Эль-Хасаре ни с кого не брали въездных пошлин — хитрые градоначальники предпочитали выкачивать деньги из карманов гостей, когда те будут уже в городе.
Светило солнце, и было тепло, как в Роллендале весной. Элина и Эйрих ехали без головных уборов, и лишь Йолленгел вынужден был нахлобучить свою меховую шапку, чем периодически привлекал любопытные взгляды. Элина тем временем с интересом оглядывалась по сторонам. В Эль-Хасаре сохранилось немало сооружений времен Эхассы, а в последнее столетие многие из них были к тому же отреставрированы, дабы сделать город еще привлекательнее для гостей. Не без удивления смотрела Элина на статуи, изображавшие нагих мужчин и женщин. На Западе подобное было немыслимо. Там воздвигали лишь монументы королей и полководцев; скульптура Запада была атрибутом политики, а не эстетики, а уж изображение обнаженной натуры было абсолютно недопустимым непотребством. Элина, однако, не испытывала особого смущения — в детстве ей не раз приходилось видеть, как купаются солдаты ее отца.
Почти вплотную к стенам старинных дворцов, однако, лепились невзрачные кубики глинобитных домов с узкими прямоугольными дырами окон без стекол; большинству эль-хасарцев, вынужденному ютиться в подобных жилищах, было мало проку и от древнего величия Эхассы, и от нынешнего богатства городских купцов. Как и всякий город, вынужденный ограничить свои пределы крепостной стеной, Эль-Хасар страдал от тесноты. Тем удивительнее было увидеть почти в центре города незастроенный холм. На вершине его среди бурьяна виднелись обломки поваленных колонн и вросшие в землю каменные глыбы. При чародеях здесь был дворец Наместника, управлявшего городом. Дворец не стал жертвой землетрясения или завоевателей; его разрушили сами эхасситы, как только узнали о падении власти магов. Тогда же был убит и сам Наместник. Впоследствии дважды предпринимались попытки использовать холм для застройки, но оба раза в самом начале, еще при расчистке вершины от развалин, с кем-то из рабочих происходил несчастный случай. В результате холм был признан проклятым, а застройка отложена на будущие времена, когда силы магии иссякнут в мире окончательно.
Путешественники отыскали трехэтажную гостиницу и сняли наиболее дешевые комнаты на верхнем этаже. Отсюда, предводительствуемые Эйрихом, они направились в порт.
— Между прочим, Йолленгел, почему бы вам не обосноваться здесь? — спросил вдруг Эйрих.
— Здесь?… — вопрос явно застал эльфа врасплох.
— Ну да. Вы же собирались поселиться где-нибудь на востоке. В наше время это уже восток. Притом довольно спокойное его место — по крайней мере, до тех пор, пока город исправно платят дань степи. Об эльфах здесь если и слышали, то смутно.
— Я… я не знаю… — растерянно пробормотал Йолленгел. — Здесь так много людей…
— К вашему сведению, это свойство любого города. Если вы предпочитаете лес, почему вы там не остались?
— Мне бы хотелось все же увидеть побольше. Чтобы было из чего выбирать, — решился эльф.
— Ну, дело ваше, только не ждите, что я оплачу вам проезд на корабле. Что-то мне подсказывает, что капитаны, ходящие отсюда в сторону Дулпура, небольшие поклонники музыки.
— Не беспокойтесь, Йолленгел, в случае чего я расплачусь, — поспешно сказала Элина, неприязненно взглянув на Эйриха.
В порту было меньше судов, чем в летние месяцы, но все же вполне достаточно, чтобы поиски нужного заняли немало времени. В конце концов, побеседовав на нескольких языках с различными матросами, отдыхавшими портовыми грузчиками и просто бездельниками, гревшимися на солнышке или удившими мелкую рыбешку с волнорезов, Эйриху удалось отыскать корабль, идущий прямиком в Дулпур. Судно называлось «Русалка», но, несмотря на романтическое имя, отнюдь не впечатляло изяществом форм. Это была небольшая, достаточно неуклюжая на вид трехмачтовая каравелла, на своем веку не раз стоявшая в ремонтных доках. Единственное орудие — катапульта — было установлено на корме; маневренный бой не был сильной стороной «Русалки», все, на что она могла рассчитывать — это отстреливаться от преследующего врага.
Настоящие русалки, впрочем, хотя и были превосходными пловцами, но тоже заметно отличались от созданного легендами романтического образа. Элине доводилось видеть чучело русалки в кунсткамере роллендальского дворца. Эти существа, разумеется, были лишены волос, которые под водой были бы только бессмысленной помехой, человеческого носа, ушных раковин, и вообще куда больше походили на рыбу с руками, чем на женщину с рыбьим (точнее, дельфиньим) хвостом. Кстати, на самом деле они были не самками, а гермафродитами — поэтому, собственно, никто и никогда не видел самца русалки, а все легенды о любви русалки и моряка являются полнейшей чепухой. Даже во времена магов интеллект русалок уступал человеческому; впоследствии же они деградировали до животного состояния и теперь вообще встречались крайне редко.
Капитан был на борту, потому переговоры состоялись сразу же. Морской волк был пузат, как его судно, радикально лыс и смугл от постоянного пребывания на солнце. Черная с проседью борода его свирепо топорщилась во все стороны. Изъяснялся он на языке Варсалии, одной из южных стран Запада, пересыпая свою речь словами из еще десятка языков побережья. Элина, благодаря приобретенным в детстве отрывочным лингвистическим познаниям, не то чтобы все понимала, но смысл улавливала.
— Вам повезло — мы уходим завтра, — говорил капитан. — Давайте задаток сейчас, и в полдень будьте на борту. Опоздаете — сами виноваты, ждать не буду.
Запрошенная им цена была достаточно высокой, особенно для судна такого класса, и Эйрих принялся торговаться. Капитан не хотел сбавлять, напирая на то, что следующего судна до Дулпура они могут дожидаться еще не один месяц
— и это была правда; однако Эйрих проявил решимость и, развернувшись, объявил своим спутникам, что они поищут другой корабль. Лишь когда они спустились на причал, капитан окликнул их и согласился уступить.
После этого они отправились осматривать город и гуляли до вечера по его кривым горбатым улочкам и обширным площадям, чьи камни помнили расцвет эпохи магов; ныне многие из этих площадей были превращены в рыночные. Помимо торговцев, там делали бизнес представители еще двух категорий: во-первых, уличные фокусники, акробаты и музыканты, а во-вторых, карманные воры. О последних Эйрих особо предупредил своих спутников — и оказался прав, ибо через некоторое время Элина ловко перехватила руку, решившую погостить в ее кармане. Рука принадлежала коричневому от грязи и загара оборванному мальчишке лет тринадцати. Пойманный рванулся, но, столкнувшись с железной хваткой, тут же прекратил сопротивление и принялся униженно молить о пощаде. Эйрих выразил готовность позвать стражников, но Элина, глядя на незадачливого воришку, смущенно переступавшего грязными босыми ногами на холодных камнях площади и утиравшего нос свободной рукой, сжалилась над своим пленником и отпустила его, предварительно взяв через Эйриха обещание больше не воровать. Мальчишка моментально растворился в толпе, а Эйрих с усмешкой сообщил, что его обещание будет действовать еще минут пятнадцать. Графиня с достоинством возразила, что человеку надо давать шанс. Эйрих ничего на это не ответил, но подумал про себя, что как раз шанса зарабатывать себе кусок хлеба честным путем у этого парнишки, скорее всего, нет.