Раз в год в Скиролавках
— Извини, но впервые в жизни я тебе не верю. Ты говорил о Брыгиде, хоть, может быть, и о Гертруде. Что касается меня, то мне ни к чему твои предостережения. Я тоже когда-нибудь, видимо, буду жить среди таких женщин.
Что оставалось доктору? Только заняться едой. Йоахим вышел, доктор, не чувствуя вкуса, съел четыре бутерброда и выпил стакан чаю. Посидел какое-то время за столом, напрасно стараясь сосредоточиться на мысли о Юстыне, которая так недавно сидела тут, в этом самом кабинете. Внезапно он поднялся из-за стола, набросил на себя меховую куртку, надел шапку из барсука и задержался в дверях салона. Брыгида натирала там полы. Она делала это на коленях, выпячивая в его сторону свой зад кобылицы-двухлетки. Весь пол был покрыт тонким слоем пасты, а он хотел пройти к буфету. Он стоял в дверях и ждал, что Брыгида его заметит, но никак не давал знать о своем присутствии, а с удовольствием наблюдал за движениями ее бедер и плеч. Она вдруг заметила его, выпрямилась, покраснела, понимая, что он уже давно и безнаказанно оценивает ее взглядом, как кобылу на ярмарке. Она хотела сказать ему что-нибудь резкое, наказать за это нахальство, но он сделал невинное лицо и вежливо попросил:
— Подай мне, Брыгида, бутылку вишневки. Она в буфете с левой стороны, на второй полке снизу. Не хочется мне ездить по пасте.
Молча, на кусочке фланели, она приблизилась к буфету, нашла бутылку. — Я решил навестить друзей и выпить с ними, — объяснил он, пряча бутылку в карман куртки.
Когда он вышел, она, прежде чем снова взяться за работу, подумала, что с ней происходит что-то странное. Она рассердилась на то, что он подглядывал за ней, а сейчас жалела, что его уже нет в дверях и он не смотрит на нее. «Видимо, Гертруда права, — задумалась она. — Я глупая. Попросту глупая. Люблю его и хочу, чтобы он меня обижал, смотрел на меня и прикасался ко мне, и в то же время что-то во мне противится самой мысли, что он может это делать. Чего же мне на самом деле хочется? Почему я внушаю себе, что каждое его слово и каждый взгляд имеет одну цель: чтобы меня унизить и покорить. Как многие другие, я, глупая, поверила, что он должен сначала унизить женщину, прежде чем в нее войдет, и решила, что я единственная этого не позволю. Зачем? Если я люблю его, а ему это необходимо для любви, то пусть унижает меня каждый день, каждую минуту. Ничто не лишит меня чувства гордости, что я живу с любимым мужчиной. Никто не осудит женщину, чья любовь победила…»