Детские игры
Он ещё некоторое время изощряется в изобретении аргументов. Я тем временем допиваю кофе. «Ну ладно, мне пора.» – «Так и не передумал?» – «Не-а, не передумал.» – «Смотри, потом жалеть будешь!» – «Нет, не буду. Хай!» (это от английского Hi, вроде нашего «привет») – «Хай…»
Я выскакиваю из кофейни, надеясь миновать водопад над выходом. Тщетно. «Всё есть суета сует и томление духа,» – внушаю я себе, пока вода затекает за шиворот. Не задерживаясь, я пробегаю вверх по улице и сворачиваю в подворотню, спугнув по пути трёх котов. На асфальте остаётся лежать ещё горячая джезва. А чашки, вероятно, они прихватили с собой.
Теперь через дворик и в другую подворотню. Под ногами хлюпает – там протекает небольшой ручеёк. Под ноги надо смотреть, под ноги! С трудом найдя относительно сухое место, я поворачиваюсь лицом к стене. Поднимаю руку и очерчиваю фигуру вроде буквы «П»; на стене под моей рукой возникает мерцающая линия, описывающая прямоугольник размером с дверь – а это и есть дверь, а за ней – туманная тропинка в пустоте среди больших голубых звёзд. Я ступаю на неё, поднимая облачко звёздной пыли, и дверь за мной исчезает без следа.
Куда вначале? Пожалуй, в Эмбер. Давненько я не видал Мерлина, а тот, кстати, просил почитать «Эмберские Хроники» Желязны – у них в библиотеке этих книг нет. Ну что ж, тогда вперёд! Тропинка послушно сворачивает в нужную сторону.
Я вспоминаю сегодняшний разговор и улыбаюсь. Нет, право же, не о чём мне жалеть.
июнь 1992
Главный принцип
Андрей Новосёлов
Этой ночью мне трудно уснуть. Нужно как следует выспаться перед завтрашним днём. Завтра рано вставать. Эта мысль назойливо вертится в голове. С этой мыслью я погружаюсь в неглубокий сон, переполненный мелькающими образами, и вновь просыпаюсь, услышав противный писк будильника, и несколько минут лежу в темноте с открытыми глазами – а образы сна, только что такие чёткие, уже пропали – не вспомнить, только обрывки – комната с незнакомой обстановкой, заполненная незнакомыми людьми, но во сне мы давно знакомы, и я точно знаю – эта незнакомая комната в подземелье и комната на втором этаже, где я работаю – одно и то же, а писк будильника – всего лишь ещё одна деталь сна, потому что я засыпаю с мыслью, как бы не пропустить этот писк и проснуться вовремя, и просыпаюсь вновь, не успев опять заснуть, встаю и иду умываться, и только взглянув в окно и увидев незнакомый пейзаж – голая степь до горизонта – понимаю, что это опять сон, и так всё вертится сплошной цепочкой, как змея, кусающая себя за хвост, и важно не проспать, потому что… И тут я просыпаюсь окончательно, и ещё полминуты слушаю противный писк будильника.
За окном серое утро, холодно – минус десять – но снега нет, третью неделю минус десять и нет снега. Хотя снег мне, в общем-то, и не нужен, под снегом не видно льда и легче поскользнуться.
Пока я допиваю кофе, серые облака расходятся, остаётся голубое небо с утренним солнцем над горизонтом. Так гораздо лучше. А вообще-то, можно было и проспать, ничего страшного не случилось бы, это всего лишь застарелая привычка – десять лет в школе и пять в институте, до сих пор иногда снятся школьные сны, чудесные постоянным осознанием, что это только сон, и не нужно лезть из кожи вон, чтобы не сорваться, не ошибиться, не опоздать, не подвести, не выйти из образа…
На автобусной остановке – толпа. Как всегда. Чтобы всех увезти, одного автобуса не хватит. Нужно три. Подъезжает три автобуса, а чуть погодя – четвёртый, где хватает места и для меня. До самой цели – а это час пути автобусом, метро и пешком – можно расслабиться, уйти в отрешённое состояние полусна-полуяви, когда пропадают всякие оценки и названия – наверное, так воспринимают мир совсем маленькие дети, не знающие, что является обычным, а что редким – когда нехитрый узор из пяти шурупов на стене вагона исполнен особого смысла; а тем временем какая-то часть сознания – неутомимый автопилот – уверенно ведёт меня привычным маршрутом, уступая место, поднимаясь на эскалаторах, лавируя в толпе, переходя дорогу на зелёный свет…
В нескольких шагах от двери моего отдела разрозненные части сознания сливаются вместе – достаточно плавно, чтобы не сбиться с шага – мне нравится моя работа, почему бы не заниматься ей целиком и полностью?
Меня ждёт несколько неоконченных дел. Они подождут ещё – я знаю, чем заняться сегодня. Я помню главный принцип. И в несколько часов, легко и элегантно, решаю задачку, над которой с перерывами бился полтора года. Когда приходит время, всё получается само собой.
Через два дня обстоятельства изменяются. Несколько неоконченных дел теперь не нужно заканчивать – работа пошла по другому руслу, там другие задачи. Согласуется с главным принципом. Коллеги беспокоятся о зарплате, о заказах, ищут дефицитные вещи – а что сейчас не дефицит? – я спокоен, и всё приходит ко мне само, где случайностью, где побочным результатом чьих-то хлопот, где просто подарком судьбы в чистом виде – только протяни руку и возьми – но не мешкай!
После работы я живу другой жизнью. Скучно, когда жизнь только одна, гораздо лучше, когда их несколько, чем больше, тем лучше, тогда они начинают перепутываться друг с другом, и с чужими жизнями, и ещё непонятно с чем. «О туманное! О неясное!» – говорят в Китае.
Я писатель. Нет, я не пишу книг – несколько рассказов, по одному-два в год, не в счёт – это слишком просто. Я пишу сюжеты и оставляю их витать в воздухе. Рано или поздно они находят себе писателя – из тех, что пишут на бумаге. Я люблю парадоксы. Что, если герой рассказа осознает свою принадлежность к вымышленному миру, а затем найдёт способ поменяться местами с автором? Или действовать в союзе с ним? Теперь закрутить эту идею бесконечной рекурсией – и пусть летит. Вы читали что-то подобное? Только не под моей фамилией? Вот именно. Помилуйте, какой может быть плагиат! Идеи, знаете ли, носятся в воздухе. Пусть уж лучше их ловят те, кто умеет писать на бумаге – я не из их числа. Я действую по главному принципу.
Теперь рассмотрим человека, играющего в компьютерные игры. Он играет настолько долго и старательно, что для него давно уже нет грани между «по ту сторону дисплея» и «по эту». Он живёт в мире на обеих сторонах. Тоже читали? И я читал. Вы уже понимаете, что я хочу сказать?