Солдат Семён – скорый гонец

Примостился солдат Семён у последнего стола, выпил чару зелена вина и стал на гусельцах потихоньку наигрывать, жалобно выговаривать:
Охти мне, да переохти мне,
Позабыла меня красна девица-душа,
А давно ли она красна девица-душа,
Речью ласковой улещала, своим суженым называла,
Из окошечка меня, ясна сокола, выпускала…
Марья-царевна встрепенулась, как услышала песню. Стала по сторонам поглядывать и увидела солдата Семёна. С места поднялась, отлучилась на малое время из-за стола, воротилась и говорит:
– Царь-государь, не вели казнить, вели слово вымолвить. Царь позволил:
– Говори, любезная дочь!
Марья-царевна поклонилась на все четыре стороны, а отцу с матерью во особицу:
– Знаешь ли ты, царь-государь, что не тот мой суженый, что возле меня сидит, а тот мой суженый, что за крайним столом на дворе в гусельцы наигрывает?
Тут царь с царицей, и жених, и бояре, и все гости переполошились:
– Что такое? Что с невестой приключилось? А Марья-царевна говорит:
– Покажи, солдат Семён, как ты мог скоро сбегать за царским мечом-кладенцом?
Вышел Семён из-за стола, ударился оземь – серым заюшком побежал. Сделал круг по двору и выскочил на красное крыльцо.
Марья-царевна узелок развязала, достала заячьей шерсти клочок:
– Поглядите-ка, батюшка с матушкой, и вы все, гости, откуда у меня заячья шерсть?
Приложила клочок шерсти к тому месту, где выстригла, и все видят: как тут и было.
Перекинулся Семён через голову – обернулся добрым молодцем и опять ударился оземь – стал оленем.
Вынула царевна клочок оленьей шерсти, и все видят: та самая и есть.
Потом Семён обернулся ясным соколом. Приложила царевна соколиное перо: оно как тут и было.
Солдата Семёна с Марьей-царевной повенчали, и стал он главным воеводой в том царстве, а злодея боярина в темницу кинули.