След на снегу
У Андрея не гнулись пальцы. От прикосновения к выступам они ныли невыносимо больно. Но он полз. И осыпь сдавалась, уступая человеку в упорстве. Выбравшись на тропу, Андрей, отогревая, долго держал пальцы во рту. Он был безоружен. Автомат скатился в пропасть.
Астальцев долго разглядывал следы.
Кротов повернул обратно. Он, конечно, избавился от бечевки – десяти минут достаточно, чтобы перепилить ее об острые края камней.
Торопится нарушитель или нет? Он может и не торопиться, считая пограничника погибшим.
Свернув с тропы, Астальцев обернулся. Осыпь тускло поблескивала, как вскрывшаяся река.
Андрей шел, всматриваясь в следы, уводившие его все дальше в тайгу. Кротов изменил маршрут: теперь он двигался параллельно границе.
Астальцев побежал. Густая снежная пыль набивалась в рот и не таяла на языке. Скрипел под ногами снег. Казалось, что кто-то идет следом. Снег заметал следы, и пограничник спешил.
Поляна открылась внезапно. По белому, почти квадратному полю шел человек. Он часто оглядывался.
На открытом месте пуржило сильней.
Астальцев подумал: «Хорошо бы обойти нарушителя», – но тут же отбросил эту мысль. Он ничего бы не выиграл во времени. Кротов мог изменить маршрут и затеряться в тайге.
Нужно идти в открытую через поляну. Нарушитель устал, он далеко не уйдет, во всяком случае из поля видимости.
Кротов оглянулся, когда пограничник достиг середины поляны. Он вскрикнул и рванулся в чащу. Потом остановился. Понял, что не уйти.
Андрей сбросил ватник, расстегнул рукава гимнастерки.
Он медленно приближался к нарушителю. Кротов выхватил из-под снега огромную валежину и пошел навстречу.
– Брось, – сказал пограничник.
– Сейчас, – усмехнулся нарушитель.
Он остановился в нескольких шагах от Астальцева и взмахнул валежиной.
Андрей пригнулся. Удар прошел мимо.
«Брошусь, когда он будет замахиваться», – решил пограничник.
Едва Кротов сделал движение, чтобы занести валежину еще раз, Андрей метнулся вперед и правой рукой ударил нарушителя в подбородок. Кротов выронил валежину и упал на спину. Но тут же вскочил и, вытянув руки, бросился на Астальцева. У него были цепкие пальцы.
Андрей почувствовал: какая-то непонятная сила отрывает его от земли. Он перелетел через голову Кротова и рухнул на снег. Успел поджать ноги и резко распрямить их, встречая кинувшегося на него противника.
Нарушитель лежал на снегу. Казалось, что он потерял сознание.
– Успокоился, – зло сказал Астальцев. Он выдернул из брюк ремень и склонился к лежащему. Кротов метнулся в ноги. Андрей ждал этого и быстро отпрянул.
– Вставай. Не вышло... – так же зло произнес Астальцев.
Кротов встал. Андрей сделал на ремне петлю и приказал:
– Руки вперед... без баловства...
Нарушитель устал. Он едва стоял на ногах.
Астальцев стоял прямо, хотя ноги у него подламывались и во всем теле ощущал слабость и боль.
– Мы замерзнем, – процедил нарушитель.
– Руки вперед!
Кротов сложил кисти рук и просунул их в ременную петлю.
Андрей остро почувствовал холод.
Ветер и снег отбирали у разгоряченного борьбой тела тепло.
Астальцев захлестнул ремень еще раз и завязал его двойным узлом.
Теперь можно было надеть ватник.
Второй раз нарушитель ступил на тропу, с которой столкнул пограничника. Склон был чист и поблескивал черными отшлифованными плешинами. Осыпь исчезла.
Астальцеву показалось, что он видит у самого края свои руки – красные костяшки пальцев, впечатанные в темный камень обрыва.
Изумленный Кротов смотрел на склон.
– Из смерти выполз... – пробормотал он.
– Если бы не ты, может, и не выполз бы, – усмехаясь, заметил Андрей.
Глухой отдаленный рокот привлек внимание Астальцева. Он посмотрел вверх и вдруг сорвал шапку и замахал ею.
Над высокими раскидистыми соснами, у самого края ущелья, повисла бескрылая темно-зеленая птица. Это на помощь сержанту спешила «тревожная» группа с водной заставы.