Блаженство страсти

Крогер взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие; он стоял на самом краю колодца и, казалось, стоял так целую вечность. На лице его были написаны изумление и нарастающий страх. На какой-то миг показалось даже, что он успеет обрести равновесие. Но тут же он исчез за краем колодца, и его жалобный вопль донесся оттуда, вселив во всех ужас. Еще через мгновение Джессика услышала сильный всплеск.
Тяжесть гирь, укрепленных на поясе, увлекла Крогера на самое дно колодца, и его сразу же потащило мощное течение.
Стараясь не дышать и чувствуя жжение в легких, лишенных воздуха, он колотил руками и ногами, пытаясь выбраться. Но все было бесполезно. Небрежно, почти презрительно, вода – теперь она казалась ледяной – тащила его, увлекая все дальше и дальше. Шаря руками по илистому дну, Крогер безнадежно пытался уцепиться за что-нибудь, что могло бы замедлить его движение.
Одна рука, отчаянно копошившаяся в грязи, наконец наткнулась на что-то твердое; Крогер схватился за этот предмет, но в результате ему удалось лишь вытащить его из ила. Вещь была очень тяжелой и гладкой на ощупь. Между тем Крогер, которого тащило течение, тут же ударился еще об один предмет, потом еще об один, и всех их подхватила вода и понесла с собой.
Его легкие, превратившиеся в два пылающих мешка, не выдержали, и Крогер раскрыл рот, чтобы глотнуть воздуха – вода хлынула ему в рот, в горло, в легкие.
Руки его продолжали сжимать предметы, которые он вытащил из грязи, а тело вынесла из колодца река, питавшая его. Глаза Крогера, открытые, но уже незрячие, не могли видеть, какие бесценные вещи сопровождали его в этом странствии. Это была часть тех сокровищ, которые он искал с такой жадностью; и теперь они вместе с ним плыли в вечный мрак.
После исчезновения Крогера в колодце воцарилось долгое молчание. Джессика стояла, вся похолодев и потеряв дар речи. Вдруг Мария проговорила:
– Может быть, попробуем спасти его?
Джессика испуганно обернулась. Мария и Том стояли рядом. Вид у Тома был ошеломленный, кровь текла из раны рядом с виском, но в остальном он, казалось, был невредим. Прерывисто дыша, подошел Нейл и взял Джессику за руку.
– Это совершенно бесполезно, поскольку сеньор Крогер сам совершенно бесполезен. – Голос принадлежал Эрнандо. – Пусть уходит. Пусть достанется богам. Во всяком случае, теперь его уносит течением.
– Течением? – с любопытством спросил Нейл.
– Да, сеньор. Река. Она течет по дну священного колодца. Течение очень сильное. Оно будет тащить сеньора, пока он не умрет; оно уже поглотило бесчисленное множество других людей. Река защищает сокровища бога дождя. Я предупреждал сеньора Крогера, но он не пожелал прислушаться.
Эрнандо тяжело вздохнул, потом нагнулся и подобрал что-то с земли. Это была маленькая золотая статуэтка, которую Крогер достал из колодца. Эрнандо улыбнулся своей язвительной улыбкой и протянул вещицу Джессике:
– Вот, сеньорита. Хотите взять ее себе на память?
Джессику забила сильная дрожь.
– Боже мой, конечно, нет! Я не хочу ничего вспоминать. Я хочу только забыть.
Эрнандо пожал плечами с философским видом.
– Как хотите. Я возьму ее вместо платы, если вы не возражаете. А теперь мы, может быть, двинемся в путь. Я сопровожу вас до Мериды, а там мы расстанемся.
Джессика постояла мгновение, глядя на колодец. Потом ее взгляд упал на возвышение на противоположной стороне шахты. Индейцы все еще находились там, с самого утра. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть наверняка, но Джессику охватила странная уверенность, что индейцы улыбаются.
– Джесси. – Нейл дотронулся до ее руки. – Нам пора покинуть это ужасное место.
– Да, дорогой.
Повернувшись спиной к колодцу, Джессика окинула взглядом развалины древнего города и пошла прочь, крепко держась за руку Нейла. Она шла, ни разу не оглянувшись назад; она смотрела вперед – туда, где их ждало уготованное им будущее.
Мистер и миссис Уингейт Мэннинг просят оказать им честь и прибыть на бракосочетание их дочери Джессики Анны Мэннинг в воскресенье 25 сентября в три часа пополудни в Большой зал отеля «Залив Тампа».
После бракосочетания состоится праздничный прием.
R.S.V.P. [18]