Дом сбывшихся грез
– Ты и сама очень эгоистична, Джейн, когда дело касается мужчин и секса.
Она не скрыла улыбки.
– Кажется, ты прав.
– Так ты согласна?
Джейн впилась взглядом в черные решительные глаза Мартина и поняла, что если ответит «нет», то развяжет ему руки, и он все равно овладеет ею, но на этот раз – жестко и хладнокровно, без капли сожаления. Если так, то лучше захватить инициативу с самого начала.
– Может быть.
– Что значит – может быть? – резко переспросил он.
– Для начала ограничимся одним днем, идет? А я оставляю за собой право вышвырнуть тебя вон, если ты будешь настолько глуп, что переступишь черту.
– Какую черту?
– Черту, которую я всегда мысленно провожу, когда имею дело с мужчинами. Черту, разделяющую приемлемое и неприемлемое.
– Было бы честнее, если бы ты сразу познакомила меня с полным списком правил поведения.
– Нет, я девушка непостоянная и любопытная. И предпочитаю всякий раз выдумывать новые правила.
– Это я заметил.
– Кажется, тебе понравилось.
– Мне нравишься ты, – воскликнул он, обняв ее. – Это я знаю наверняка.
– Тебе не я нравлюсь, Мартин, – ответила Джейн, откинув голову, когда он начал целовать ее в шею, – а то, что я для тебя делаю.
– М-м-м… Возможно, ты и права, – Он коснулся губами мочки ее уха, затем слегка прикусил…
Голова у Джейн пошла кругом, она ощущала его губы на самых чувствительных точках ушей, и в ней закипала горячая волна страсти.
– Пойдем наверх, – прошептала она.
Когда он оторвал жаркие губы, глубокая дрожь сотрясла тело Джейн. Боже, да она просто безнадежна. Абсолютно безнадежна.
Остается надеяться, что хоть не беспомощна. Осознав свою слабость в присутствии Мартина, Джейн все же оказалась способна держать их отношения под контролем. Покачивая головой, будто в плену сладостного дурмана, она улыбнулась Мартину ласково и маняще.
– Так мы идем наверх, Мартин? Надеюсь, на сей раз не на веранде и не на траве, а?
Вместо ответа он еще сильнее прижал ее к себе и поцеловал с такой жадностью, что Джейн поняла: еще немного, и она уже не будет в состоянии контролировать что-либо. Поэтому она мягко высвободилась, сделала глубокий выдох и, взяв Мартина за руку, ввела его в дом. Однако его хватило ненадолго, и у ступенек лестницы, ведущей в спальню на втором этаже, он снова страстно прильнул к губам Джейн. Но она отвернулась решительно и без колебаний.
– Нет, – произнесла она твердо. – Не так.
– А как?
– Не так безумно. И бездумно. Остынь немного. Нет, – быстро поправилась она, сама хмелея от своих слов и мыслей, – я хочу сказать: мне нужна передышка. Я хочу любить тебя, Мартин, а не наоборот.
Его стон выдал страстное желание, а вовсе не отказ от предложения. Возбуждение Джейн достигло предела, как только безудержная фантазия услужливо нарисовала следующую картину: он распростерт перед нею совершенно обнаженный, а она творит с ним все, что пожелает…
Приподнявшись на цыпочках, Джейн взяла лицо мужчины в ладони и поцеловала в полураскрытые губы, теперь уже ее язычок нашел самые чувствительные места на губах Мартина, о чем поведал новый стон. Но как только его руки обвились вокруг ее талии, Джейн снова заговорила, не узнавая собственного голоса, и возбуждающего, и убаюкивающего:
– Терпение, тебе понравится. Поверь, я все сделаю, как надо…
– Ты уверена, что ты не Дьявол, одетый женщиной? – успел он спросить, пока она вела его за руку вверх по лестнице, в ожидающий их полумрак спальни.
Ее смех в ответ прозвучал неожиданно мягко и нежно. И соблазнительно. Где-то в глубине подсознания Джейн шевелилась предательская мысль о том, что она поступает недостойно. Мартину, возможно, ее поведение могло показаться порочным. Но Стивен Мак-Кой, наоборот, смаковал каждый миг развертывавшегося действа. И она, Джейн, тоже смаковала и наслаждалась.
До сих пор она и не подозревала, как ядовита отведанная ею сейчас отрава – повелевать, контролировать и мужчину, и самое себя. Она чувствовала, как ее волнуют власть над ним, и эта власть рождала такое острое и терпкое желание, что быстро удовлетворить его казалось преступлением. Оно требовало наслаждения телом Мартина, но не за какие-то жалкие минуты, а за долгие часы, наполненные страстью и томлением.
– Может быть, ты и прав, милый, – прошептала Джейн, расстегивая ему рубашку. – Потому что я собираюсь взять тебя с собою в ад, а затем вернуться обратно. – Одну за другой рука ее расстегивала пуговицы на его рубашке, начав с самой верхней, и – все ниже, медленно-медленно…
Когда рубашка была наконец мягко отброшена в сторону и пальцы Джейн начали свое долгое путешествие по его обнаженной груди, Мартин смог издать только стон наслаждения. Джейн слышала, как неистово бьется его сердце, как безумно он хочет отправиться с нею в ад и обратно. Как страстно он желает получить от нее все, что ему не дарила еще ни одна женщина.
И Джейн не могла более оттягивать раздачу подарков.
13
Я совершенно безнадежна, безмолвно вздохнула про себя Джейн, глядя на спящего рядом мужчину.
Она честно пыталась вести себя только сексуально и порочно-эгоистично. Все время, пока она раздевала Мартина, ласкала его, и тогда, когда заставила его лечь и наблюдать ее медленный, изматывающий и сладострастный стриптиз, Джейн старалась не думать ни о чем, кроме собственного наслаждения. Она словно оправдывала свое поведение тем, что в нем не отводилось места глубоким чувствам и переживаниям.
Надо ж быть такой дурой!
О, это не было любовью. Джейн хотелось бы надеяться, что это не любовь…
Но, каким-то непостижимым образом, пока ее пальцы и губы мягко охватывали его напряженно подрагивающую плоть, а до слуха доносились его вздохи и стоны, выдающие и муки, и экстаз одновременно, Джейн с удивлением обнаружила, что она с наслаждением ласкает человека по имени Мартин, а не всего лишь прекрасное мужское тело.
Откровение испугало ее. Ведь Мартину вовсе не нужно что-то большее. Все его желания не шли дальше уже свершившегося: путешествия в ад и обратно.
Сердце Джейн похолодело, ей вспомнились слова Мартина, сказанные сразу после того, как она внезапно прекратила свою сладостную пытку и впустила его в себя: «Ты уверена, что нам ничего не нужно предпринять? Абсолютно уверена, что нет никакого риска?» – Беззаботный Стивен Мак-Кой временно уступил место осмотрительному и сдержанному Мартину Бенфорду.
– Не волнуйся, беспокоиться не о чем, – заверила его Джейн, целуя в вопрошающую морщинку на лбу. – Ты первый мужчина, с которым я занимаюсь любовью, абсолютно не предохраняясь. – Что было истинной правдой. Боб пользовался презервативами с почти религиозным фанатизмом, не доверяя ее женским циклам.
– Не боишься забеременеть?
Вопрос вызвал в животе Джейн спазм, но он быстро прошел, когда она почувствовала, как страстно ее желает Мартин. Тем не менее ответ и улыбка Джейн получились слегка ироничными.
– Совершенно не боюсь, – призналась она искренне и увидела облегчение на его лице.
На долю секунды ей захотелось выложить ему всю правду. Было бы любопытно посмотреть, как изменится лицо этого самоуверенного типа при известии о том, что Джейн уже носит под сердцем его ребенка.
Но миг слабости быстро прошел. К счастью. Потому что это была бы пиррова победа, которая скорее всего обернулась бы против Джейн. Поэтому она отбросила все посторонние мысли, положила ладони Мартина себе на грудь и закрыла глаза…
Вскоре она уже забыла решительно обо всем, даже о своей телесной оболочке. Единственное, что теперь ее занимало, была двигающаяся внутри нее жаркая мужская плоть, отдающаяся в Джейн электризующими ритмическими разрядами. Улетучились даже недавняя нежность, все эмоциональные порывы, уступив место юному и эгоистическому стремлению к собственному удовлетворению. Сейчас Джейн желала только одного: забыть на время о Мартине и не вспоминать о нем даже тогда, когда он достигнет своего пика.