Счастливое прозрение
– Надо же так заблуждаться! – пробормотал Харви, словно не слыша Джоан. – Я должен пойти к Элойсо, – с потерянным видом добавил он. – Извиниться.
– Думаю, да, – мягко сказала Джоан. – А немного позднее мы соберемся все вместе. Мы трое, Элойсо, Долорес, Луис, Патрик и Бел... Пора положить конец распрям и наветам. И так в жизни много горя, – грустно добавила она.
– А потом мы уедем домой, – задумчиво обронил Харви.
– Домой! – вздохнула Джоан. – А Элойсо не очень расстроится, если мы покинем его? – с беспокойством спросила она.
– Ох, Джоан! – Харви ласково потрепал ее по волосам. – Ты всегда будешь заботиться прежде всего о других! Я говорил ему, что ты, скорее всего, не останешься, и он ответил, что понимает тебя. Элойсо знает, как ты любишь Хедер-хауз и как тебя тянет туда. Он рад уже тому, что отыскал тебя.
– Он полюбил Бел. Да и он ей нравится. Они с Патриком ведь позаботятся о нем, правда?
– Конечно, – заверил ее Харви.
– Знаешь, Джоан, а ведь это ты собрала нас всех вместе и помогла залечить старые раны, – заметила Линда со слезами в голосе.
Харви улыбнулся и протянул ей руку, и некоторое время они стояли в обнимку все втроем. Потом Линда поцеловала его в щеку и благоразумно покинула комнату.
А тем временем раскаявшаяся Долорес робко предложила Элойсо, чтобы «Изумрудный лес» унаследовали Патрик и Бел, поскольку Луис вполне доволен собственной плантацией. К ее радости, Элойсо согласно кивнул и протянул руки вновь обретенной сестре.
– О, Харви! – воскликнула Джоан позже вечером, когда они целовались под душем. – Мой ребенок! Чувствуешь...
– Боже! – прошептал он и, встав на колени, поцеловал гладкую округлость ее живота. – Наш ребенок. – Улыбаясь, он встал, выключил душ и крепко обнял ее. – Мы должны будем быть с ним честными.
– Я согласна. Мы расскажем ему правду, но сделаем это тактично. Совсем не обязательно говорить ему о Бруно все. Не думаю, чтобы тут возникли проблемы. Родители – это те люди, которые любят тебя, – добавила она тихо, думая при этом о Самнере и Рейчел, которые вырастили ее как свою родную дочь.
– Я хочу знать своего ребенка. Хочу бывать с вами как можно чаще. – И, взглянув на него, Джоан увидела в глазах мужа слезы. – Я сменю поле деятельности, – пообещал он и нежно поцеловал ее в губы. – Европа пойдет?
Джоан рассмеялась и, обняв его за шею, предалась мечтам – об их детях, бегающих по торфяным равнинам, о шагающем рядом с ней Харви – может быть, они спешат в замок на чашку чая с Сайласом и Линдой. О встречах с Луисом и Клер, Патриком и Бел и их детьми. Она была счастлива. По-настоящему счастлива, потому что в родном краю рядом с ней будет человек, которого она любит больше всего на свете. Даже больше самого Хедер-хауза.